Без названия

inkogniton — 26.09.2022 В. удобно расположился в кресле, медленно пьет холодное пиво, мы болтаем обо всем на свете. Внезапно он поворачивается и я замечаю в вырезе рубашки большой ажурный нательный крест.

-- Вот это крест! -- восхищенно тяну я, поглаживая крохотную звезду Давида на своей шее.
-- А ты что, -- смеется он, -- не видела раньше? У меня недавно такой случай смешной был, -- продолжает он со смехом, -- я тебе, кажется, не рассказывал. Пришел я на пляж, облачился в гидрокостюм, как положено, поплавал, выхожу, пытаюсь снять, а он, зараза, не снимается. Ну, -- он гладит себя по выпирающему животу и заразительно смеется, -- еще бы он снимался, когда я такую мозоль отъел! И вот, подходит ко мне мужик: восточного вида, по-русски не говорит, но проблему понял. Помогает мне снять костюм и тут видит мой крест, -- он хохочет и отирает слезы, -- ты бы видела его глаза! Ты бы видела! Но, -- продолжает спокойно, -- костюм снять помог, даже пивка потом выпили.
-- Да ладно, -- смеюсь я, -- прямо уж глаза у него. Ты же, -- добавляю ехидно, -- не Рабинович, у тебя проблема или-или не стоит.
-- Как это не стоит?! -- оглушительно смеется он, -- я же обрезанный!

*******

Девица твердо усвоила -- самая важная часть тела голова. Она несется по гостиной, нарезает круг за кругом, на одном из виражей ей не удается справится с управлением самой собой и она оглушительно падает прямо на попу. Сидит пару секунд тихо, оценивает положение. Замечает меня, хватается за голову и начинает оглушительно реветь -- лед, -- ревет девица, держась за голову, -- сюда лед!

*******

Мы празднуем новый год два раза -- сначала у моих родителей, потом у родителей Ыкла. У родителей Ыкла изумительный балкон, на который я выхожу покурить. Если посмотреть чуть вниз, то хорошо просматривается балкон соседей. Я курю и смотрю по сторонам, когда внезапно замираю. На балконе соседей внизу стоит белоснежный круглый стол, на котором красуется до блеска начищенный серебристый поднос. На подносе ажурная, аккуратно закругленная клетка, в которой сидит небольшая мышка, подле клетки большая ароматическая свеча. Рядом с подносом, прямо на столе, лежат ярко-розовые детские туфельки. Наверное, здесь должна быть какая-то мораль или вывод, но восхищение увиденным затмило все попытки сформулировать мораль.

*******

Я не в ответе за человечество, повторяю я раз за разом, оно большое, меня на него не хватит. Я в ответе только за себя, еще немного за чадо, дитя и девицу (Ыкл сам разберется). А за себя надо отвечать так, чтобы не было потом ни мучительно больно, ни мучительно стыдно, ни оглушительно радостно, но исключительно спокойно, с осознанием того, что не потерял ни самоуважения, ни собственного достоинства. Для чего мне уважение кого бы то ни было, если я не смогу смотреть на себя в зеркало? Что мне с него? Ровным счетом ничего.

*******

За шесть недель до отъезда из Лондона у меня сломались часы. Огорчению моему не было предела. Я позвонила и старательно объяснила ситуацию. Мне надо, говорила я спокойно и твердо, чтобы они вернулись ко мне в рабочем состоянии не позже, чем через шесть недель. После этого, вздыхала я, этот дом перестанет быть моим, я же буду (по отношению к этому дому) черт знает где. Меня заверили, что всё будет нормально и настоятельно попросили выслать часы как можно скорее. Ровно через полчаса я отнесла посылку на почту и начала ждать. Четыре недели спустя я позвонила узнать как дела у моих часов. Да вы что, -- серьезно отвечала мне девушка приятным контральто, -- еще, как минимум, четыре недели ждать. Как минимум, -- повторила твердо, чтобы не возникло никаких сомнений. Но меня здесь уже не будет, -- растерялась я и начала объяснять заново. Хм, -- задумалась девушка, -- я не знаю кто вам сказал, что за шесть недель всё успеют, но кто бы это ни был, он ошибся. Давайте, -- продолжала она после паузы, -- я узнаю какие у вас есть варианты и перезвоню вам завтра.

На следующий день девушка сообщила мне, что есть два варианта -- можно прислать это в Лондон, но на другой адрес, либо -- они готовы прислать часы туда, где я буду жить. Вы уверены? -- недоверчиво поинтересовалась я.

Много лет назад, когда мы жили в Принстоне, к нам приехала в гости Н. Приехала она на три недели зимой, после же планировала длинное путешествие по Южной Америке. Чтобы не лететь дальше со всеми свитерами, куртками и прочим, столь необходимым для холодной принстонской зимы сколь бесполезным в условиях лета в зазеркалье, было решено отправить всё это обратно -- в Израиль. Н. отослала посылку и полетела дальше. Как только посылка пересекла израильскую границу, получателям позвонили представители таможенной службы. У нас для вас посылка, -- сообщили они голосом почтальона Печкина, -- но мы вам ее не отдадим. До тех пор, -- продолжали спокойно, -- пока вы не заплатите таможенные пошлины. Никакие объяснения (там старая одежда, купленная в Израиле десять лет назад! девочка поехала в ней, а теперь прислала назад, так как поехала из зимы в лето! у нас, конечно, нет никаких квитанций, вы что, с ума посходили? говорим же, это было куплено лет десять назад, а то и больше! да посмотрите же вы на вещи! никто их вчера на валюту не купил! это таможня или сумасшедший дом?!) не помогли. Получатели тяжело вздохнули, высказали в воздух всё, что они думают о таможенной службе, заплатили налоги и получили посылку.

Памятуя об этом случае, я недоверчиво вздохнула и спросила еще раз -- вы точно уверены? Так, -- ответила девушка после паузы, -- я вам скоро перезвоню. Она перезвонила через полчаса и сообщила, что всё будет в порядке. Мы, -- довольно продолжала она, -- получили предложение от курьерской службы, мы готовы заплатить то, что они просят, и прислать вам часы в Израиль. Не беспокойтесь, -- продолжала спокойно, -- всё будет хорошо, мы всё сделаем.

Я улетела ни о чем не беспокоясь. Через две недели моего пребывания на земле обетованной, я получила собственное письмо счастья -- часы готовы, писали мне, напишите, пожалуйста, точный адрес и мы вам их немедленно вышлем. Мы подтверждаем, продолжали они на всякий случай, что берем оплату всех пошлин и налогов, сопряженных с доставкой часов до ваших рук, на себя. Часы в рабочем состоянии, починка была произведена по гарантии. Большое спасибо за то, что воспользовались нашими услугами.

Ровно через три дня часы прилетели в Израиль. Утром четвертого дня раздался звонок.

-- Привет, -- в трубке раздался незнакомый женский голос, -- тут посылка на твое имя, там что-то дорогое.
-- Там часы, -- спешно сообщила я, -- мои часы, -- добавила для пущего понимания.
-- Да-да, -- продолжала она механически, -- я тебе сейчас пришлю инструкцию, там написано куда надо пойти, какую форму заполнить, заполни, пожалуйста, как можно скорее.
-- Какую форму? -- неподдельно удивилась я.
-- Простую, -- начала она устало, -- в которой говорится, что ты назначаешь нас ответственными за растаможивание твоих часов, понятно?

Я ничего не поняла, но послушно заполнила форму. На следующее утро мне позвонили.

-- Что это за часы? -- мужской голос звучал строго и требовательно. Я было начала описывать марку, модель, как он меня прервал, -- это никому не интересно, -- вздохнул устало, -- интересно в каком смысле это твои часы.
-- В прямом, -- растерялась я, -- я их купила полтора года назад, с тех пор они мои.
-- А почему их прислали только сейчас? -- трубка на том конце, казалось, изогнулась от удивления.
-- Их не прислали только сейчас! -- торопливо заговорила я, начиная понимать, -- они сломались, я отослала их в ремонт, по гарантии, совершенно бесплатно, а теперь их прислали назад после ремонта!
-- Так это другое дело, -- облегченно выдохнул молодой человек, -- пришли мне, пожалуйста, квитанцию об их выезде из Израиля.
-- Они не выезжали из Израиля, -- замотала я головой, -- они выехали из Лондона.
-- Ничего не понимаю, -- вздохнула трубка, -- давай медленно и сначала.
-- Я живу в Лондоне, -- начала я, но не успела продолжить
-- Так ты сейчас в Лондоне?
-- Нет, конечно, -- замотала я головой так, что у него, на том конце, тоже должна была начать кружиться голова, -- подожди, я всё объясню! Я живу в Лондоне, но сейчас приехала в Израиль на год, понимаешь, на год. Часы поломались когда я всё еще была в Лондоне, я их отправила в починку когда всё еще была в Лондоне, но пока их починили, я уже успела приехать в Израиль. И вот теперь, -- подобралась я к логическому завершению, -- они мне их сюда прислали. После починки. Из Лондона, -- я замолчала, не понимая что еще сказать.
-- Я понял, -- произнесла трубка после затянувшейся паузы, -- значит так. Напиши декларацию, подпишись и срочно пришли нам.
-- Какую декларацию? -- мне казалось, что я говорю с автоматом.
-- Самую обычную. Напиши в ней дословно всё то, что сейчас мне рассказала и пришли нам скорее.

Я написала декларацию, подписала, хотела было отослать, но вдруг поняла, что лучше приложить все документы, а то это будет вечный процесс. Я приложила квитанцию о покупке, письмо, в котором подтверждали, что получили мои часы и отсылают их производителю, письмо, в котором подтверждали, что часы готовы, что они готовы оплатить пошлины и налоги и, наконец, письмо о том, что часы высылают.

-- Какая ты молодец! -- похвалил меня мужской голос на следующее утро, -- ты прислала практически всё, что нужно! Дело за малым. Пришли, пожалуйста, подтверждение, что не было произведено операций в валюте сейчас и еще одно подтверждение о том, что валютная операция была произведена полтора года назад.
-- Какая валютная операция? -- растерялась я.
-- Обычная, -- терпеливо продолжал голос, -- часы были куплены на валюту, таможня требует подтверждение.
-- Это для тебя валюта! -- взвыла я, устав от театра абсурда, -- я живу в Лондоне, это не валюта! Это мои деньги! Я не понимаю, -- устало продолжала я, -- ты хочешь распечатку моей кредитной карточки за полтора года назад? Это что -- шутка?
-- Я ничего не понял, -- он звучал не сердитым, но крайне потерянным.
-- Еще раз, -- я передохнула, набрала воздуха как пловец перед длинным заплывом и повторила всё от начала до конца.
-- Тогда, -- радостно сообщил он мне, -- ты должна написать всё это!
-- Написала, -- устало выдохнула я, -- там же декларация.
-- А, точно, -- он щелкал мышью и медленно продолжал, -- но вот квитанция, оплата же, очевидным образом, в валюте!
-- Я живу в Лондоне, -- повторяла я как заведенная, понимая, что лучший способ выжить в сумасшедшем доме это стать на время одним из его пациентов, -- для меня это не валюта, для меня это обычные деньги.
-- Но тут же написано фунты, -- растерянно продолжал он, всё пытаясь сложить паззл воедино.
-- Фунты, -- терпеливо продолжала я, в очередной раз пообещав себе не смеяться и не кричать что бы ни было, -- это английские деньги; Лондон, -- добавляла в образовательных целях, -- столица Англии. Потому, -- завершала логическую цепочку, -- там фунты. Я живу в Лондоне, часы купила в Лондоне, на деньги, которые в обиходе в Лондоне.
-- А когда часы выехали из Израиля? -- он внезапно сменил тему.
-- Никогда, -- устало выдохнула я, -- они никогда не выезжали из Израиля.
-- Но ты же сказала, что отослала их в ремонт!
-- Я устала, -- пожаловалась я внезапно, -- я всё написала в декларации, ты можешь, пожалуйста, прочитать и после этого, если будут вопросы, я с удовольствием отвечу.

Мысленно я орала последние пятнадцать минут. Наконец, он заговорил

-- Ура! Я всё понял, я всё сделаю!
-- Спасибо, -- сдержанно поблагодарила я, -- мне точно не придется завтра вести такие же беседы?
-- Точно, -- заверил меня он, -- просто до этого тебя не понимали, а я всё понял! Особенно про валюту! Я сейчас напишу, что валютных операций не было, так и напишу!

Два дня спустя мне привезли часы. Счастью моему не было предела -- не столько потому, что я воссоединилась с часами, сколько меня переполняла гордость, что я сумела извлечь их из цепких таможенных лап.

Две недели назад часы опять перестали ходить. После недолгих переговоров я выслала их назад. Неделю английская сторона заполняла декларации, присылала всевозможные документы и рассказывала (с моей помощью) историю появления часов на таможне. Через неделю часы выпустили. У меня есть восемь недель, за которые мне следует подготовиться к извлечению часов здесь, когда они вернутся. У кого там принято просить об удаче?

*******

На улице, наконец, только плюс тридцать, а вечерами почти плюс двадцать пять. Мисс, -- спрашивает меня мой аспирант, которого я привезла сюда с собой, -- а когда в Израиле осень? Это вечный философский вопрос, -- я еле сдерживаю смех. Почему философский? -- он отирает пот со лба и глядит с интересом. Потому что всё зависит от того, как ты определишь понятие осень.

*******

Вчера наступил новый год. Мы ели фаршированную рыбу, щедро приправляли ее хреном, малосольную семгу, морковку (чтобы деньги не кончались), мед (чтобы год был сладким), яблоки и много всего остального. Я еле вышла из-за стола и утешала себя тем, что всё это обязательно надо -- чтобы год был хорошим, сладким, продуктивным, добрым и удивительным. Потому что если забрать хорошее удивление, то что вообще остается. Пусть это будет прекрасный год. Сладкий и удивительный.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Архив