Без названия

Причём - с учётом разогрева и заминки. А иначе всё — пропал калабуховский дом. Подчистую пропал! Мышечные волокна под давлением чудовищной перетренированности, которая в аккурат на сорок первой минуте наступает, начинают алчно жрать друг-друга, сводя тем самым всю проделанную титаническую работу атлета к нулю, хрящевой слой на суставах осыпается, как бледная известь в старом подъезде, сердечные пульсы разрушительно начинают раскачивать и без того нестабильную систему, происходит самопроизвольная дефекация под ноги и прямиком из ада, чрез специально открывшийся в и без того оконфуженном предыдущим пунктом полу маленький люк, высунется громадный ржавый багор, коим нарушителя временного режима ловко подцепят за что-нибудь наиболее выпирающее и максимально болезненное и с диким гыканьем и улюлюканьем уволокут на веки вечные во мглу кромешную и скрежет зубовный.
Картина, сами понимаете, неприглядная, и я несколько раз, не скрою, пытался придерживаться вот этой вот схемы. И при всём моём усердии — никак не укладываюсь, хоть ты тресни. Час-полтора, с отдыхом между подходами в полторы-две минуты, вот это нормально. А эти ваши сорок минут — ну не знаю. Там либо вообще ничего особо не делать, просто пофотографироваться возле штанги и полотенце покрутить в руках, либо гнать без отдыха в таком ритме, что в итоге сердце ваше отворит потихоньку калитку и обиженно выйдет из чата.
А ещё бытует мнение у всяких спортивных гуру, что после сорока тренироваться нужно крайне осторожно, не забывая про груз прожитых лет, и вообще — лучше всего это делать сразу сидя в инвалидном кресле на заранее купленном земельном участке на кладбище. Ну просто так, после сорока лет надёжнее, говорят нам эксперты. Строго сорок минут (и это с разминкой и заминкой) осторожно, следя за пульсом, суставной сумкой, уровнем сахара, простатой, одышкой и что там ещё нуждается в постоянном контроле после сорока лет.
И вот мне уже за сорок, и не стану скрывать, я по сходной цене давно уже оформил себе роскошный участок на кладбище, в аккурат напротив деда с бабкой, и вполне возможно, что завтра-послезавтра меня расшибёт внезапный инсульт, инфаркт, тромб и прочие неприятности, но как и прежде, тяжести я предпочитаю поднимать оголтело, яростно, до полного изумления, без всякой пощады к себе и не шибко следя за секундомером.
Вот когда в глазах потемнеет и мышцы уйдут в полнейшее отрицание базовых жизненных ценностей — вот тогда можно говорить себе «стоп машина, пойдёмте пить вкусные протеины и тому подобную химию!».
А вот эти все сорок минут и осторожность после сорока — я не приветствую, ибо полагаю, что как только начинаешь себя жалеть, осторожничать и подстилать соломку — так сразу всё и посыпется. Загремит тазами, треснет на самом видном месте, облупится, заскрипит потёртое седло атонально, утром выйдет черепаха, вечером — ком глистов, возникнет знание, какой дохтор в поликлинике наиболее сердешный и понимающий, а какой — пень с глазами, как только дипломы таким продают, запестрят пред помутившимися глазами наркоманы с проститутками и морда покроется такой коростой, что неприлично будет и сказать.
Так что не надо себя жалеть. Надо себя гонять и щипать нещадно. Так считаю.
|
</> |