Без названия
![топ 100 блогов](/media/images/default.jpg)
который, как пишут в аннотациях, стал самым дорогим французским фильмом своего времени, вышел, по общему мнению, не слишком удачным. Пересматривая его сейчас, почти сорок лет спустя после создания, с этим мнением и, соответственно, холодностью критики и публики трудно спорить.
Фильм – явная и однозначная неудача при всех частных достоинствах, которые и сегодня захватывают дух. В чём причина? Пожалуй, в том, что авторы не сумели понять устройство того непростого механизма, которым является эпический жанр.
«Форт Саган», снятый по одноимённому роману, задумывался как масштабная и грандиозная сага, отсылающая к великим американским лентам того же жанра. Однако, помимо финансовых и прочих производственных показателей, которыми должна обладать эпическая лента, у «Форта» не было второй составляющей – могучей идеи, положенной в основу рассказа.
Как должен был выглядеть фильм, учти авторы это обстоятельство? Это была бы история о том, как лейтенант Шарль Саган своим невероятным героизмом и отвагой позволяет Франции удержать её колонии в пустыне Западного Судана.
И не имеет совершенно никакого значения, что эти на эти однообразные и скупые пейзажи реально может покуситься только безумец, ибо вход в них – рубль, а выход – не два рубля, а целая сотня. Нет, удержание выжженных солнцем барханов, где немногочисленные племена по-прежнему живут в неолите только с магазинными винтовками, является не просто вопросом национального престижа, но буквально судьба и колониальной империи, и самой Франции зависит от этого.
Не под Верденом или на Сомме – а в безымянном оазисе, от которого до ближайшего морского побережья месяцы пути, – таков должен быть общий и для самого Сагана, и для зрителя в зале императив.
Увы, вместо этого очевидного, хоть и архаического империализма, перед нами совсем иная картина. Авторы не жалеют красок, чтобы показать, насколько бессмысленно для Франции сохранять в своём составе эти колонии, лишь пожирающие столь необходимые накануне решающей схватки со Вторым рейхом ресурсы, прежде всего – волю и уверенность её офицеров, разлагающихся в этой жаркой глуши.
Но если территории Западной Французской Африки – это обуза и проклятие, что более чем кто-либо иной понимают служащие там выпускники Сен-Сира, то оттуда следует буквально драть, а не пытаться их удерживать. Однако на идее эвакуации, на ползучем эскапизме никакого эпического кино не построишь, ибо оно руководствуется, как мы выяснили, противоположными принципами.
Антиимпериалистический и антимилитаристский пафос уместен в сатире, когда возникает стилистический разрыв между бодрым официозом («Наша цивилизация прирастает колониями: посмотрите, как расцвела Сахара с нашим приходом!») и непарадной реальностью («Тут со времён Карфагена ничего не изменилось: голод, эпидемии и срань»), но «Форт Саган» такого разрыва лишён: здесь с первых кадров всё однозначно и ясно.
К чему это приводит? К тому, что главный герой оказывается обделён достойной целью. Поскольку Шарль Саган не питает иллюзий относительно цивилизаторской миссии Франции в этой заднице мира, а также геополитической значимости песчаных ебеней, которых его страну намереваются лишить конкуренты из числа великих держав, ему ничего не остаётся только как тупо тянуть свою лямку, потому что он, во-первых, из упёртого крестьянского сословия, а, во-вторых, привык подчиняться приказам старших по званию.
Отсутствие значимой для зрителя цели, как известно из теории, фундаментальный порок всякого героя, отнюдь не компенсируется попыткой утеплить образ Сагана. Да, он – заурядный офицер, который пропустит и свой Тулон, и свой Аркольский мост, не говоря уже о 18 брюмера, но у него всё же есть мечта: вернуться, отслужив положенное, в свой недавно приобретённый у обедневшего дворянина дом, переквалифицировавшись в деревенского обывателя. Подобная мотивация уместна в антивоенном кино, но для эпоса её мизерность, её филистерская ничтожность очевидна.
Соответственно, довольно скоро Шарль Саган начнёт вызывать – вместо сочувствия и интереса – раздражение и скуку, когда даже харизматичный Жерар Депардье оказывается бессилен хоть как-то скрасить серость и невыразительность своего персонажа.
И даже гибель теперь уже капитана Сагана на Западном фронте не способна высечь намертво заглохшую приязнь: Саган идёт в свою последнюю безнадёжную атаку с таким унылым лицом, словно не собирается отдать жизнь за Отечество, а пересаживается с платформы на платформу.
Почему же создатели «Форта Саган» совершили столь вопиющие и, главное, лежащие на поверхности ошибки? Указание на то, что таким был положенный в основу сценария роман, можно смело отвести: сколько раз в истории кино оригинал творчески переделывался до полной неузнаваемости!
Причина этого, на мой взгляд, носит, если угодно, культурологический характер. Американцы – нация победителей, которая не боится пафоса, патриотической тематики и вообще размахивания флагом.
Французы – после череды поражений и утраты колониальной империи – лишены этого. Им уже нельзя делать фильмы, прославляющие их неполиткорректное прошлое, когда приобретение территорий – это абсолютное благо вне зависимости от мнения туземцев.
Им приходится пускаться на компромиссы, выписывая причудливые траектории. Да, мы, конечно, были колонизаторами в своё время, но теперь нам за это стыдно. Нет, мы ничуть не гордимся нашим проклятым прошлым, мы его деконструируем и прорабатываем. Но, чёрт возьми, до чего же прекрасной и упоительной была та эпоха, когда белый человек в Африке проходил как хозяин…
Впрочем, наверное, напрасно нападать на затюканных французов: российскому кинематографу подобное ещё предстоит.
|
</> |