"Бегущий по лезвию"

«Ледяное, арийское, безупречное»

Фрагмент рецензии "Бегущий по лезвию" (1982) Вотанюгенда.

«Будучи картиной элитарной, специально сделанной в мрачных, отталкивающих массового зрителя тонах, «Бегущий по лезвию» представляет собой целый культурный феномен, который попросту не может быть раскрыт окончательно в объеме одной киноленты.

....
В отличие от клонов, репликанты, как и люди, создаются своим творцом совершенно разными: это помогает им не только интегрироваться в общество и не выделяться в массе, но и построить свою внутреннюю иерархию. Репликант Рой Батти в исполнении Рутгера Хауэра - инженерный шедевр лучшего ученого Земли, «самая яркая его свеча». Это не только основной персонаж произведения, через которого проходит нить понимания картины и утопии будущего, но также и самый вдохновляющий образ Сверхсущества, пожалуй, во всем кинематографе. Здесь достаточно сказать хотя бы то, что сам Филип Дик, увидевший этот фильм одним из первых, назвал Роя Батти в исполнении Хауэра идеальным воплощением ницшеанского сверхчеловека в его образе «ледяного, арийского, безупречного колосса». Но утопия Будущего заключается в том, что Батти вовсе не является человеком в биологическом смысле.

Все же очевидно, что именно Ницше и его философия заложены в образе Батти и в мотиве его создания инженерной корпорацией. Хоть общество и разделено формально на людей и роботов, естественная иерархия, заключенная в парадигме «Властитель - Раб», не может полностью исчезнуть из этого мира. «More human than human» - девиз, под которым был создан Батти, отсылаемый к конечному ницшеанскому повороту от «этого мира» в «Человеческое слишком человеческое», а само его имя в переводе с французского означает «Властитель, Царь». В общем смысле, Батти не только затрагивает концепцию сверхчеловека, но он также затрагивает «Генеалогию морали» и дихотомию морали Господина и Раба. Лишь тот зритель, кто знаком и мыслит категориям Фридриха Ницше, по достоинству оценит финал этой картины, воспроизведя в памяти отрывок из «Антихриста»:

«Только наиболее одарённые духовно люди имеют разрешение на красоту, на прекрасное; только у них доброта не есть слабость. Pulchrum est paucorum hominum: доброе есть преимущество».

Отмечается также, что гвоздь, пробивший руку Батти в сцене на крыше, символизирует распятого Христа, но не каноничного, а арианского, Сына арийско- готской религиозности, отсылающего всё к тому же сверхчеловеку. В его последний монолог Ридли Скотт вложил отсылку к опере Рихарда Вагнера «Тангайзер», философский подтекст которой схож с сюжетом «Бегущего по лезвию», а умирает Батти со словами: «Пришло время умирать» - вольно цитируемого отрывка слов Заратустры у Ницше. «Умри вовремя — так учит Заратустра».

Рик Декард (Харрисон Форд), охотящийся за группой репликантов Роя Батти, также находится в поиске философской истины этой действительности, как и его противник. Его имя, очевидно, отсылает к Рене Декарту, и таким образом образует противостояние на экране Декарта и Ницше, Декарда и Батти, схватке рационализма и иррационализма. Как и Декарт, заключивший свой ответ на фундаментальный вопрос Бытия в фразе «Cogito ergo sum» («Мыслю, следовательно существую»), Рик Декард приходит к мысли, что наличие мыслей и чувств утверждает полноправное существование репликантов как равных людям, а следовательно дает им право на жизнь в мире.

Ницше оппонирует Декарту следующим:

«Дурные привычки в умозаключении. Самые ошибочные умозаключения людей суть следующие: вещь существует, следовательно, она имеет право на это».

Ещё один немаловажный момент - аспект не-истинности Декарда. Если вначале фильма он был охотником, то в конце оказался на месте добычи. Усугубляющие мысли по ходу картины, что Декард сам является репликантом, то есть тем, за кем он должен охотится, оставляют перед зрителем не только открытый финал, но и вопросы самой истинности технократического, а точнее, в данном случае, трансгуманистического времени. Является ли истинным, а не лживым тот, кто уверен в собственной неправде? Является ли истинным видоизмененное сущее, сравнимое с вопросом истинности самих людей сегодняшнего дня, изменивших вид пластической хирургией? И не главный ли вопрос произведения, что это вовсе не репликанты не соответствуют людской модели, а само «человечество» утратило человеческую природу, став неотличимым, да и во многом даже хуже очеловеченных андроидов? Фильм, однако, четко дает понять, что Батти оказался «человечнее», «истиннее» Декарда, но это может быть расценено как очередной реверанс в сторону того, что и сам Декард не является человеком. Впрочем, на экране Будущего вообще почти что не осталось людей. Вот почему слова напарника Декарда в конце приобретают зловещий пророческий смысл:
— «Ей не суждено долго жить. А впрочем, кто живёт?».

Nil permanent sub sole. Если так, тогда кончина последних Людей на кладбищах мегаполисов, тем самым предвосхитила вспышку - Рождение Роя Батти, вновь явившегося в этот мир Арийского Царя.

...
Так или иначе, но антиутопия «Бегущего по лезвию» - это то, чего точно не пожелаешь этому миру, но что является вполне логичным продолжением века трансгуманизма.»