Абдалла

eldad12 — 15.06.2013 Что самое неприятное и тяжелое в жизни нового репатрианта знают все, кто прошел этот путь. Самое тяжелое и неприятное - это вечная нехватка денег. Советская власть отпустила меня в Израиль с 270 долларами, по 90 долларов на душу. Я им сдал свою квартиру, заплатив больше тысячи рублей за ее ремонт, еще кучу денег за визы, а они мне по доброте душевной позволили поменять мои собственные заработанные рубли на доллары из расчета 67 копеек за один доллар.

   Работать я начал почти сразу же после приезда, но денег все равно не хватало. Поэтому, когда я начал строить свой первый дом, пришлось искать дополнительный заработок, благо ночи были свободные. Вот так я попал на работу ночным сторожем на строительстве дороги в Иудейской пустыне.  Пистолет у меня был свой, мне выдали Узи и отправили охранять  дорожные машины. Отправляя меня в первый раз, начальник сказал, что со мной будет сторожить местный араб. Окей, сказал я, араб - так араб.

   Приехал я туда вечерком в сумерках, нашел дневных сторожей, получил инструктаж на месте и познакомился с будущим напарником. Так я первый раз увидел Абдаллу. Абдалла был длинный, тощий и улыбчивый старик. Сколько ему лет, он точно не знал, то есть какая-то дата в документах была, но Абдалла к ней относился скептически. Где-то сильно за семьдесят было тогда Абдалле. Иврит он не знал вообще, а я к тому времени на арабском знал только десяток-другой слов, не больше. Но коммуникационных проблем у нас почти не было. На первых порах обходились пантомимой, потом я прибавил в арабском и стало полегче.

  Вечерами я приезжал на стройку, Абдалла меня уже там ждал. Я доставал домашнюю снедь, он тоже вынимал что-то свое, мы заваривали чай на сложенном Абдаллой камельке и ужинали, глядя на звезды  и слушая пустыню. Было хорошо.

  Абдалла был по происхождению из настоящих Хашемитов, бедуин, и ходил только в хашемитской кафие в красно-белую клетку. Он был не против, когда его называли бедуином, но его сыновья на это обижалсь и поправляли. Бедуины у оседлых фаллахов считаются низшим сортом. Его хамуллу в начале 60-х указом короля Хуссейна поселили в тех местах. Выделили им землю и помогли построить дома. Абдалла был самым младшим из братьев и при дележке земли его сильно обидели. Он не стал спорить, нашел себе кусок земли на приличном отдалении от братьев, построил свой хуторок, нарожал сыновей и дочек, и спокойно жил в мире со всеми.

  До того, как стать  фаллахом, Абдалла был бродячим торговцем скотом. Его маршрут пролегал из Йемена в Египет и обратно. В Египте он покупал лошадей и вел их Йемен, в Йемене покупал верблюдов и вел в Египет. По дороге мог прикупить овец, коз и другую живность. Три месяца туда, три месяца обратно, так и ходил туда-сюда. Жизнь эту Абдалла вспоминал с удовольствием, говорил, что было хорошо и зарабатывал он неплохо. Но король приказал быть фаллахом, и Абдалла стал фаллахом. Короля Хуссейна он очень уважал.

   Ночи с Абдаллой были интересными, но самое лучшее время это был рассвет. В пустыне рассвет - это потрясающее зрелище, но интереснее, чем рассвет, были наши прогулки. Как только начинало чуточку светать, Абдалла расстилал коврик, быстренько молился, говорил мне, что Алла керим, я соглашался с этим и мы шли в пустыню. Просто так шли, гулять и смотреть. Абдалла учил меня пустыне. Он читал ее как книгу, знал все растения, камни, ставил меня в тупик рассказами об овцах и их хозяевах, следы которых мы видели. Это знание пустыни его сыновьям было уже совершенно недоступно. Впоследствии я узнал, что местная спасательная служба во всех случаях поиска потерявшихся в пустыне туристов обращалась к Абдалле и он всегда  находил заблудившихся. Иногда он их находил еще до того, как о них узнавали спасатели. Абдалла спас много еврейских душ.

   Как-то раз я приехал, а вместо Абдаллы на месте был его младший сын, Муса. Муса сказал, что Абдалла заболел, мается животом и придти не может. Скоротали ночку, а на следующий день меня ждал уже сам Абдалла. Был он какой-то скрюченный и несчастный. Рассказал, что сильно болит живот, врач в Бет Лехеме дал ему каких-то таблеток, которые помогли, но не очень. Заварил свой любимый чай с пустынными травками и сидел грустно нахохлившись.

   Через некоторое время Абдалла достал из недр своей галабии какую-то бутылку с темной жидкостью и стал из нее пить. Я поинтересовался, что он пьет. Получив ответ, я здорово удивился и испугался. Оказалось, что пил он машинное масло. Причем, не просто машинное масло, а отработанное, слитое из двигателя. Ему это посоветовал когда-то давно один умный старик-лекарь. Абдалла всегда его пил, когда живот болел.

  Честно сказать, я не знал что мне делать. Отговаривать его пить отработанное машинное масло, которое он пил годами, мне было как-то неловко. Но видеть как он пьет эту гадость мне тоже было не по себе. Я завел пространный разговор о болезнях, врачах, здоровье и на эту тему мы говорили до утра. А утром вместо прогулки я повез его к знакомому армейскому врачу в соседний поселок. Врач посмотрел Абдаллу, сказал, что у него похоже язва, посоветовал срочно обследоваться в больнице и дал парочку рецептов. Когда я  рассказал доктору о машинном масле, он не удивился, оказалось, что слышал уже о таком. Причем саму мысль о минеральном масле в качестве облегчения болей при язве он не отверг, но то, что масло должно быть отработанным, поставило доктора в тупик.

  Вечером я привез Абдалле лекарства, объяснил как принимать и через пару дней Абдалла воспрял духом и стал по-прежнему улыбчивым и приветливым. Но я думаю, что масло он продолжал потихоньку попивать.

  Дорогу через полгода закончили, наша совместная работа с Абдаллой закончилась тоже. Нам было жаль расставаться, но делать было нечего. В последующие годы я изредка попадал в те края и обязательно заезжал к Абдалле в гости. Мы пили чай, расспрашивали друг друга о семьях и о жизни, потом молчали и слушали пустыню. Абдалла вздыхал и говорил, что Алла керим и я с ним обязательно соглашался.

  Он был хорошим человеком, мой друг Абдалла.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Архив