)

kukmor — 15.03.2025 Однажды Георгий добирался из городу Парижу к нашим скрепным прелестям.

Он поехал с запасом времени, ибо в Париже любят убирать на узких улицах мусорные баки, что стопит машины, кои могут истерически сигналить и орать - «Уёбки, простите за мой французский!», однако же мусоровозы с сумрачными мордами и не думают сворачивать с дорог. Так случилось и теперь. Водителя из Алжира трясло. Он ужасно матерился. Георгий флегматично смотрел в окно, хотя и находился на лезвии ножа.

Почему?

Да в аэропорту его порадовали. Сказали, что самолёт азербайджанцев прилетел раньше, и поэтому и улетит на 30 минут прежде расписания. О таком сюрпризе Георгия не сочли нужным предупредить ни звонком, ни смс. «А если бы я прибыл сюда вовремя?» - спросил Георгий, обнажая клыки. Мамзель на стойке развела руками, что должно было означать на хранчюзском – «Хули делать, месье, остались бы тут круассаны глодать».

В самолёте было мало народу. Видимо, кто-то не успел. Георгий устроился в кресле, и врубил себе в наушниках «Эквилибриум» - фольк-метал на немецком, перестав слышать всех младенцев, словоохотливых старушек, и любезных стюардесс. Через час стали носить напитки. Георгию собрались налить винище. «Я не хочу винище, - сообщил Георгий. – Чай чёрный есть? Мне два. И третий, когда подносы соберёте». «Так любите?». «Да, у меня по нему вообще наркомания». Из еды даровали котлету с пюрешкой. Озверевший на западных ужасах вроде фуа-гры да прошутто, Георгий вкусил её.

Пересадка в Баку была короче, чем в Грузии, ибо у грузин всё лениво. Георгий шагнул в зал, и вздумал купить что-то домой. Но цены превышали размером коней, идею пришлось оставить. Взлетели. Георгию опять пытались впарить винище. «Я что, так выгляжу?». «Нет, что вы» - смутилась стюардесса. «Кабы я был алкашом, - гордо заметил Георгий, то коньячку бы у вас спросил, а не винище». Из еды согрели азербайджанский плов. Это такое интересное – мясо, рис отдельно, сухофрукты отдельно, много жареного лука отдельно (к счастью). В Москве Георгий прошёл мимо спящей таможни, вызвал таксо, и унёсся домой. В полвторого ночи он был возле ложа, залёг спать и моментально уснул.

Утром с Георгием случилось страшное. Ему ужасно, до трясучки захотелось серого хлеба, селёдки, и квашеной капусты. И похуй, что весна. У Георгия на сердце всегда зима. Он слабыми от полёта лапками ткнул в телефон, заказал яства на дом, безжалостно взрезал нутро венгерской колбасы, и вспорол тем же лезвием спесь прихваченного из Голландии сыра. Колбаса и сыр задрожали и обнялись при виде воистину скрепных продуктов, чьи достоинство и мощь сокрушали их европейское слабосильное убожество. Капуста источала сок презрения к низменной западной культуре с её дешёвыми блядьми, селёдка с маринованным луком (его Георгий вполне ест) открыто демонстрировала сыру, что она много пиздатее голландской, а хлеб сиял счастием от принадлежности к блестящим вершинам православия. До чего евросоюзному сыру и колбасе за всю жизнь не доползти.

«Господи, как дома-то хорошо» - умилился Георгий, глядя на хуёвую погоду за окном.

Внутренний голос меж тем, поддавшись козням Диавола, соблазнял его вкушением стопки. «На завтрак?» - усомнился Георгий. «А то я тебя не знаю!» - расхохотался внутренний голос. – «Когда это тебя смущало? У тебя сегодня свободный день!». «Ну, ладно, - сдался Георгий. – К такой закуси, конечно, надо самую малость хлебной».

Диавол и внутренний голос довольно переглянулись.

В копилку низменных грехов Георгия добавился ещё один.

Теперь грехами было забито примерно восемьсот вагонов.

Колбаса и сыр, узрев хлебную в десять утра, упали в обморок.

Георгия это не взволновало.

(с) Zотов

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив