75 лет катынской трагедии
trim_c — 16.08.2015
Да, у нас сейчас как раз 75-летие.
В связи с этим Шеф-редактор Slon Magazine Михаил Фишман опубликовал обширный материал, фрагменты из которого я предлагаю своим читателям.
А дальше версия такая: уходя, немцы вскрыли захоронения и подложили трупам какие-то бумаги – документы, газеты, которые обрывались на дате апрель – май 1940 года, и закопали обратно. Причем для этих вскрытий использовали пятьсот советских военнопленных, после чего они были все расстреляны. Этот расстрел увековечен памятной плитой, которая до сих пор лежит в Катынском лесу, и официальные делегации разного уровня, польский премьер-министр, президент исправно возлагают к этой плите венки, хотя никаких советских пленных там никогда не расстреливали».
Новая страница была открыта в 1990 году, когда катынские расстрелы впервые были названы «одним из тяжких преступлений сталинизма» на официальном уровне – в заявлении ТАСС. Тогда же были заведены уголовные дела – поначалу независимо от Горбачева и даже не в Москве, а на местах: в Калинине, Харькове и Смоленске. Потом Горбачев передал некоторые документы польскому президенту Войцеху Ярузельскому, дела были объединены и переданы в Москву – в Главную военную прокуратуру, и вплоть до 1994 года, несмотря на сопротивление спецслужб, велось полномасштабное расследование.
Следователи добились выдающихся результатов. Были установлены два других, кроме Катыни, места казни – Калинин (Тверь) и Харьков. Были обнаружены захоронения в селе Медное под Калинином и на окраине Харькова. Были установлены все участники операции, а некоторые даже допрошены как свидетели – в том числе и среди тех, кто приводил приговоры в исполнение. Показания огромной важности дал Дмитрий Токарев, в 1940 году начальник Управления НКВД по Калининской области. Были даже найдены свидетели, которые в 1943 году давали показания немецкой комиссии, а затем были схвачены НКВД и рассказали комиссии Бурденко, что те, первые показания были даны под пыткой. И вот они свидетельствовали в третий раз – о том, как их заставляли менять свои показания.
Александр Гурьянов: «Токарев оказался очень ценным свидетелем – например, он объяснил происхождение немецких гильз и пуль, которые были найдены и в Катыни, и в Медном. Он рассказал, что в Калинин перед расстрелами из Москвы приехала команда расстрельщиков во главе с комендантом Центрального аппарата Блохиным, очень известным чекистским палачом. И Блохин привез с собой чемодан немецких пистолетов “Вальтер”, потому что они были надежнее советских и не дают осечек, – это важно, когда за одну ночь надо расстрелять несколько сотен человек. Запуская конвейеры массового уничтожения, в НКВД пользовались “вальтерами”. Все это выяснилось в 1992 году.
Сам Токарев утверждал, что знал о происходящем и несет за это ответственность, но не руководил и не участвовал. В это можно поверить, потому что возглавлял операцию к этому моменту уже скончавшийся его заместитель Павлов».
Выводы, к которым приходила следственная бригада во главе со старшим военным прокурором Анатолием Яблоковым, показались слишком болезненными, очевидно, не только силовикам, но и всей демократической российской власти образца середины 1990-х годов. У Ельцина не хватило силы воли двинуться дальше. Да и готов ли он был к тому, чтобы Советскому Союзу были предъявлены обвинения по тому же уставу, по которому были осуждены и повешены нацистские преступники в Нюрнберге?
Постановление о прекращении дела Яблоков вынес в июле 1994 года. Однако с такими формулировками закрыть дело было нельзя, и через три дня ГВП и Генеральная прокуратура его отменили. Формально дело так и не было прекращено. Яблоков ушел, и расследование было поручено другому прокурору.
О том, что постановление о прекращении дела засекречено, было объявлено в 2005 году. Тогда же отношение поменялось и на практике: ГВП перестала выдавать родственникам жертв справки, подтверждающие факт расстрела. Поняв, что расследование остановлено, подключился «Мемориал» – с 2006 года он занялся реабилитацией погибших и стал судиться с прокуратурой.
В конце нулевых наступила короткая оттепель, и президент Медведев дал ход официальной десталинизации: историки и правозащитники стали ждать открытия засекреченных архивов – и не только по Катыни. Отношение к катынскому делу снова поменялось, по крайней мере на словах. В ноябре 2010 года Дума – без сомнений, по указанию из Кремля – приняла на сегодняшний день самый весомый в юридическом смысле акт признания катынских преступлений. В своем заявлении депутаты, кроме глубокого осуждения и сочувствия, выражают уверенность, что копии всех архивных документов будут переданы Польше.
Это заявление появилось не случайно, а в том числе и на фоне шока от авиакатастрофы под Смоленском 10 апреля 2010 года, в которой погибли президент Польши Лех Качиньский и десятки польских высокопоставленных чиновников и военных. За три дня до трагедии премьеры Путин и Туск там же в Катыни почтили память жертв, а вскоре после этого на похоронах Качиньского Медведев прямо сказал, что Катынь – «преступление Сталина и его приспешников». Медведев, очевидно, всерьез намеревался передать полякам все материалы расследования, которое вела Главная военная прокуратура с 1990 года. Часть материалов была передана, но десталинизация снова захлебнулась, и воз встал там же, где и в прошлый раз: выяснилось, что 36 томов дела из 183 засекречены.
Такая вот картина. Три президента России и один СССР признавали, что катынский расстрел это преступление сталинизма. Но в российском обществе страсти не утихли. И "подлинные патриоты" отказываются признавать факт международного преступления, и уж конечно тут же находятся "настоящие историки", опровергающие очевидности и даже неплохо на этом зарабатывающие.
Однако я был бы благодарен каждом, что выскажет свое отношение к различным версиям катынского дела - общепризнанной и российско-патриотической
|
|
</> |
Лайфхаки для дебетовых карт: как экономить и защитить баланс 
