​* * *

Почитав комментарии к обсуждению годовщины расстрела Николая, понял, что самый главный аргумент ненавистников последнего Царя, шире - Российской Империи, в том и состоит, что Романовы расстреляны, а империя разрушена. Прямо по Достоевскому, мы сильнее всего ненавидим не тех, кто причинил нам вред, а тех, кому мы сами причинили вред (конечно, в нашей ситуации речь может идти только об интернализации исторических ролей столетней давности). И отсюда же у меня возникло подозрение, объясняющее некоторые реакции, которые иначе я объяснить не могу. А, ведь, они, духовные преемники той страшной революции, ненавидят нас, сильнее, чем мы их, хотя, вроде как наследуют у победителей. Наверное, дело в метафизике революции, которая стоит на двух духовных основаниях: вменённая отчаянность положения, которая прямо предписана (это недвусмысленно описано у Ленина, для которого любой градус революционного невроза был недостаточен; когда он пишет, что даже не кулацкий крестьянин, имеющий хоть что-то, подозрителен, перед революцией чиста только полнейшая нищета) и вменённый рессентимент, т.е. переплавление недовольства по любому поводу в ненависть к «угнетателям» (идейный революционер не имеет право ненавидеть какого-нибудь Васю за то, что тот мудак, и отравляет окружающим жизнь; он обязан ненавидеть правительство, при котором Вася... и т.д., и т.п.). А потому любой советский патриот во веки веков, будь он хоть генерал, перед которым трепещут его «товарищи», выпорот на царской конюшне; и как ладони истового христианина должна быть покрыта кровавыми стигматами его спина.

Самый большой вред от этой метафизики, если отвлечься от политики, состоит в том, что она прямо закрывает путь для любви к истории в широком смысле, а потому, советский патриот в собственном тысячелетнем доме живёт как приживалка во флигеле, под каблуком ревнивой и злобной жены Софьи Власьевны, и не может полюбить ни русской Правды, потому что ну какой может быть закон до революции, ни православных просветителей, потому что ну какое просвещение до Всеобуча, ни порадоваться успехам русских купцов, доплывших до Китая и Индии, потому что "эксплуататоры трудового народа" или инновационности монахов, построивших гидроэлектростанцию для своего храма, он ненавидит казаков за то что слишком преданны царю и отечеству, не обращая внимания как они вольно жили, а крестьян за то что смиренны, презирая основания веры и не различая крестьянина трезвого и нравственного и злого и развратного, но лишь бунтующего и нет. Для одних только прославленных полководцев советское мышление делает исключение, жаль только не отливали в мраморе на фронтоне учреждений полные титулы, что-то вроде «Ленинградское краснознамённое военное училище имени графа Рымникского, князя Италийского, А. В. Суворова».