2007

dcim — 04.05.2012 Ностальгируя над архивом, наткнулся на первые снимки, которые сделал в волонтерском лагере в 2007 году.



В это место можно было влюбиться с первого взгляда: раскиданные по углам рюкзаки, остатки детского творчества и заныканые под матрасы бутылки.



В комнате нельзя было курить, что было весьма странно: последнее, что можно подумать об этой комнате — что в ней чего-то нельзя.



Обедали и ужинали на веранде. Там же проходили совещания нашей волонтерской секты.



Каждый день мы ходили в интернат заниматься к своим группам (на каждого волонтера было приписано 2 группы: одна в первой половине дня, другая во второй).



Пару раз в неделю были общие праздники, куда требовалось пригнать своих балбесов, предварительно выдрессировав их в рамках заявленного мероприятия.



Тем, кому достались не поддающиеся дрессуре кадры, приходилось выкручиваться своими силами:



У меня была уникальная группа, которая вобрала в себя яркие образцы двух степеней олигофрении



и интеллектуальную элиту интерната: ребят, присланных из учреждений образования.



В нашем распоряжении была игровая комната



и возможность ошиваться в корпусе, который постоянно находился под замком.



С первой категорией было довольно просто: они охотно играли в общие игры



и придумывали (с нашей помощью) свои,



а если доктор был не в духе, то большую часть дня были заняты усвоением незатейливой комбинации сонапакса и хлорпромазина.



А значит, можно было заняться местной интеллигенцией.



Хотя я и так околачивался с ними каждый вечер, когда волонтеры возвращались на базу после двух смен: у меня, можно сказать, начиналась третья.



Мы играли в футбол,



купались,



занимались брейк-дансом,



трудились на благо родины,



собирали грибы в лесу или рыбу из деревенских сеток,



катались с деревенскими на тарзанке,



мародерствовали по местным брошенным усадьбам,



ходили к Владимиру на пилораму,



а на закате залезали на купол разрушенной церкви и медитировали оттуда на верхушки сосен.



Яркими лучиками нашей компании были Юля и Лена. Они приехали из Одессы, были ровесниками ребят из группы и в лагере их не любили. А они в ответ на это курили в комнате и при каждой возможности дискредитировали вожатых лагеря (хотя причина и следствие были, скорее, обратные).



Мы олицетворяли собой страшный сон Гезалова: волонтеров, которые ничего не понимают, всюду лезут и творят что хотят. Пару раз мы даже выпивали вместе с пацанами. Впрочем, была некоторая уверенность в том, что пара бокалов самбуки вряд ли сделают судьбу Володи Кудрявцева или Ефима еще более трагичной, чем есть. Ну и, в конце концов, она — моя самбука, а не судьба Кудрявцева, — была вкуснее того самогона, что ребята носили из деревни.



Помню, как однажды Лена со слезами рассказывала мне про какого-то Сережу, к которому привязалась и не знает, как теперь жить.



А еще за нами постоянно увязывался какой-то мелкий шкет, и мне даже приходилось просить пацанов дать ему аккуратных пиздюлей, чтобы он прекратил канючить у меня сигареты.



Странно, но всех тех ребят, в судьбе которых впоследствии я принял участие, я не замечал в лагере. Вернее я из замечал, но они были мелкие и вызывали скорее раздражение, чем желание помочь.



Мог ли я представить что с этим кадром мы установим мировой рекорд непрерывного гостевого режима (больше двух лет)?



А этого с самолетиком я вообще только сейчас заметил, когда пересматривал снимки.



А через три недели нас выгнали.

Мы постоянно не укладывались в режим лагеря, и последней каплей было очередное опоздание на смену. И хотя вина была на мне (это я предложил задержаться на 20 минут, чтобы допить пиво), пиздюлей получил лишь одесский фронт нашей компании.

Оскорбившись, мы демонстративно ушли из лагеря в ночь и разбили палатку на футбольном поле за интернатом. Ребята натаскали какой-то еды с кухни и жгли с нами последний костер.



А наутро был адский кипеш, потому что Ефим пригрозил организованным суицидом всей группы, если в лагерь не вернут сборную России и Украины. Нас подержали какое-то время в кабинете у директора, потом подогнали автобус и вручили билеты до Москвы.

Девчонки от билетов отказались, сказав, что планируют добираться до Одессы автостопом.

А я в это время мучился выбором кого предать: свою русско-украинскую сборную или свою дебильно-имбецильную группу. В итоге я даже проехал метров двести на этом автобусе, прежде чем принял решение остаться.

Оставшись, мне надо было где-то жить. Забавный кармический прикол состоит в том, что жилье мне нашел Ершов: договорился с людьми в деревне.



2007

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Архив