Завод Часть 1

allah17 — 27.07.2025

Учёба в колледже подходила к концу. Мы по очереди сдали один за одним все экзамены.
Хотя определение «сдали» подходило не ко всем. Или может быть вообще не подходило.
На экзамене по управлению станков с ЧПУ у нас с Серёжей Галдецким закончилась сила воли. Она вытекла из нас как кровь из донора, а как восполнить её мы не знали.
Преподавательница сделала всё, чтобы наша дебильная группа сдала экзамены. И разрешила пользоваться конспектами и даже вышла ровно на десять минут…) Нам это не помогло.
Во-первых, чтобы пользоваться конспектом надо было что-то туда писать на протяжении прошлого года, а во-вторых конспект Жени Обуховича, которым тот решил нам помочь- можно было легко подкинуть в какую-нибудь гробницу фараона, и я думаю археологи с большим интересом и энтузиазмом расшифровывали бы его первых лет пять, пока не пришли к выводу, что эти письмена человека, сделанные на электрическом стуле в момент подачи туда напряжения, относятся к нашему современному времени.
В итоге станки с ЧПУ оказались сложнее космического корабля, и она нас попросила выйти, пока не сдадут экзамен все остальные. Серёжа что-то пытался читать, а я сидел и мне было похуй. Не потому что мне было всё равно, а потому что мне все это надоело. Надоело до смерти. Такого тотального похуизма я в своей жизни ещё никогда не испытывал, и если бы мне сказали, что на этом моя учёба заканчивается и я не смогу закончить этот техникум, я бы даже обрадовался. Искренне, как могут радоваться только дети.
Но нас в конце концов позвали, поставили в зачётку четвёрки, и мы выдавили «спасибо», как солдаты, попавшие в плен в начале войны, а освобождённые в сорок пятом где-то под Берлином. Ни радости, ни облегчения от всего этого уже не было.
Но нашлись силы и на диплом. Забавно было наблюдать, как вся наша группа людей не учившихся в школе,( за исключением человек пяти среди которых был тип со школьным аттестатом 9.0 отправившийся не иначе как по воле божьей в училище, а потом и в колледж) не учившихся в хабзе, и толком не учившихся в колледже пытается делать диплом.
Мы ползали по нему как муравьи по огромному волосатому куску сала, держась коллективом, понимая, что любой, оторвавшийся от общей группы-умрёт. Мы что-то там даже купили, какой-то раздел и у всех оказался один и тот же вариант, но преподаватель, глядя на наши измученные учебным геморроем лица, понял, что это максимум. Дальше просто начнутся несчастные случаи.
Я стал рекордсменом по сдаче охраны труда. Я переписывал её шесть раз. Да, диплом мы писали от руки. Были уже и принтеры, но от руки, во-первых нам было удобнее, а во-вторых к напечатанному сильно придирались и Дима Костенко поэтому в итоге диплом не защитил и стал единственным, кто не окончил колледж.
И вот я приносил охрану труда шесть раз, просто проводя один эксперимент. Преподавательница проверяла написанное, исправляла ошибки и отправляла переделывать. И надо было переделав, принести ещё и прошлую работу с ошибками. Я принципиально не приносил прошлую и в моей охране труда каждый раз находились новые и новые ошибки…Смысл вы поняли-ты не мог сдать с первого раза. Я напитывался ненавистью к учебному процессу). Это ж надо было так деградировать и это я не про себя. Я вообще до сих пор не понимаю, как можно работать преподавателем и понимая, что всё это полная хуйня, (даже охрана труда, хотя она максимально близка к реальности нашего будущего, но кто её будет соблюдать, даже смешно) разводить какую-то бурную деятельность вокруг этих предметов, с людьми которым это не пригодится. Или они не понимают ничего.

Темы диплома были или про электростанцию, или про станок. И кажется даже надо было тащить листочки с тем, что тебе попадёт.
Мне повезло -выпал станок. Надо было нарисовать его чертёж, рассчитать мощность, ну и тому подобное. Мы все проходили типа практику.
Не знаю кто и как её проходил, но мы со Зверем проходили практику так: Мы приезжали на завод Интеграл (куда нас определили) заходили в бытовку к электрикам и играли с ними в тысячу. За это время их начальник Филипчик, успевал расписаться в наших практических дневниках, и мы ехали домой, не появляясь на заводе как минимум неделю.
А ещё у нас была куратор диплома и мы приходили к ней домой консультироваться-правильно ли мы отступили ебаные поля от края листа и так далее.
В конце концов сроки сдачи диплома сжимались и все стали писать диплом ночью. Ужасный план, ночью кпд никакое, я больше никогда бы так делать не стал. Но все без исключения пинали хуи весь день, говоря друг другу-буду писать всю ночь! В этом была какая-то романтика! А ночью тебе постоянно хочется спать, и ты пишешь две строчки в час.

Всю последнюю ночь Димон икал. Он напился моего компота из ненавистной красной смородины, собирать которую входило в мои дачные обязанности и икал без остановки. Я писал откровенную херню, совершенно не понимая, как рассчитывать эти мощности и нахуй оно мне надо, но рассчитывая, что это уже никому не будет интересно.
Так оно и было. Квачинский всем в последствии рассказывал, как его дипломный куратор просто провёл по листам большим пальцем, оценив толщину диплома и одобрил проект.
Оставалось ещё защитить диплом, и я выучил определение что такое электрический ток. На большее я способен не был, но знал, что надо ответить хоть на что-то. Надо помочь поставить мне четвёрку. Так оно в итоге и получилось. С одним нюансом. Я что-то пролил на чертёж своего станка и меня заставили перерисовать. И вот когда я перерисовал, я забыл дорисовать заземление. Штирлиц никогда так не был близок к провалу, но прошли мои любимые пять минут позора, как я это любил называть, и учёба в колледже официально закончилась.
Почти все чувствовали себя выброшенными на берег рыбами, которым не хватало кислорода. Мы чувствовали себя живыми людьми, которых по ошибке закрыли в гробу и опустили в яму. Хотелось обнять этот диплом и лежать с ним в обнимку лицом в июльскую траву. Неужели это закончилось.
-Я напьюсь, я напьюсь до беспамятства, пусть меня заберут в больницу с отравлением!-заявлял Квачинский и он мог.

Дальше предстояло отработать два года на государственном предприятии. Первым номерам позволяли выбрать место работы. Между тракторным и чем-то ещё. Остальным уже нет. Мы со Зверем крепко договорились оказаться вместе, и я сейчас не могу вспомнить почему не с Димоном. Димон попал на завод шестерён, а мы на уже знакомый Интеграл.
На работу следовало явиться незамедлительно.

29 июля 2008 года мы со Зверем отправились допроходить медкомиссию. У завода имелась своя поликлиника.
По пути мы попали под странный дождь. Из очень крохотной тучки изливались целые водопады, и я представлял себе, как эта маленькая тучка, зажимая ручками животик, со всех ног спешила к нам, чтобы облегчиться.
Мы спрятались в магазине и смотрели на бегающих в панике по улице людей. У одной дамы оказался зонтик, который она с торжествующим видом открыла, но сильный поток ветра схватил этот зонтик и вырвал из рук. Дама и зонтик скрылись из вида.
В поликлинике не обошлось без скандала. Нас долго не хотели принимать, а в 2008 году не было возможности уткнуться в телефон поиграть в шахматы и минуты ожидания текли также медленно как редкие капли по стеклу уже прошедшего дождя. Поэтому я поднял хай, а потом мне стало интересно взвеситься на сталинских весах, огромных таких, может быть даже не предназначенных для людей, а задумывавшихся для взвешивания динозавров.
В это время из кабинета высунулась медсестра и завопила: Ну и где ооооон?!??!
-Иду уже, иду!-я как был, с ботинками в руках, пошлёпал к ней босиком через всю поликлинику. Всем было смешно.
Чтобы получить пропуска надо было снова подождать, но я сказал, что у нас нет времени и мы поехали домой. Заберём завтра утром и собственно всё…работать.
Слово это сейчас представлялось мне чем-то ещё нереальным, чем-то похожим на раковую опухоль, от которой уже никогда-никогда не избавиться…

На следующий день уже ничто не могло спасти нас. Мы получили пропуска, встретились с мастером-рыжим дядькой по фамилии Пенгрин с глазами, ищущими чтобы такое украсть. Я понял, что мы попали не к тем электрикам. Мы попали не к Филипчику, с глазами ищущими чтобы выпить, а сюда.
Сначала нас привели в бытовку знакомиться с коллективом. Нашими будущими товарищами должны были стать: Каминский Александр Николаевич, человек в жилах которого вместо крови тёк спирт из-за чего выглядел он лет на семьдесят, хотя на самом деле ему оставалось ещё пять лет до пенсии. Мы прозвали его дедушкой. Сас Сергей Иванович, крепкий мужик той самой комплекции, когда пуговицы из последних сил удерживают на животе рабочую робу, но удерживают и у них приказ ни шагу назад. Его будут звать Чечен. Самый настоящий бригадир Петр Степанович Прозецкий, из тех самых людей, которые умеют пользоваться возрастом. Что кстати дано далеко не всем. Такие люди как Пётр Степанович не читают по сто книг за год, не оканчивали университетов, но они становятся старше и с возрастом умнеют на основании прожитого опыта.
И призрак Толик. Толик был либо агентом цру выполнявшим важное задание на территории нашего предприятия, либо призраком. Потому что, начиная с первого дня моего пребывания на заводе и несмотря на то, что мы работали в одной бригаде, видел я его крайне редко.

Мастер выдал нашим коллегам рабочее задание-переезжать в другое помещение. Я тогда не понял в силу своей молодости, а сейчас вижу, что это было начало моего застревания между эпохами. То есть первый зафиксированный случай. В дальнейшем это будет повторяться и в ЖЭСе и в шахматах и ещё в некоторых моментах. Когда ты не успел прыгнуть в прошлое, будущее ещё толком не началось, а ты оказался в стеклянном лифте через размытое стекло которого ты одинаково плохо видишь, как прошлое, так и будущее. Прошлое ты почему-то считаешь своим, будущее нет, и ты незаметно для себя уже живёшь в этом лифте, делая в оба времени рейды за эмоциональными припасами. А время в лифте течёт также. И лифтёр никак не ответит на вызов о застревании.

Мы отправились за рабочей одеждой. Кладовой заведовала Степановна. Это была моя первая Степановна. Почему-то всех кладовщиц встречавшихся мне на моём жизненном пути звали Степановна. Все они имели совесткий тип крепких плечистых, ужасно глупых баб с короткой прической и чувством собственного превосходства, возможно развившимся в их недалёком уме на фоне того, что все к ним приходят и о чём-то вежливо просят.
Вот и сейчас Степановна стала заявлять, что ботинки надо искать, что у неё скоро обед, что мы не могли раньше прийти и всё в таком духе.
Пенгрен стоически перенес весь этот навал, и мы получили робу и штаны, но ботинки мне не подошли, у меня вообще большая беда с ботинками из-за половинчатого размера ноги.
Сейчас вспомнил рассказ Георгия Андреевича о похожей Степановне год назад, когда ему на складе никак не могли выдать краску, местная Степановна запила и ругалась на всех матом. Георгий Андреевич отвесил ей хорошего подзатыльника в пол мужской силы и больше перебоев с краской никогда не было. Но ему стало очень стыдно, это был первый случай поднятия руки на женщину в нашем рыцарском ордене. Не знаю, что тут сказать, только знаю, что есть некоторые женщины, которые специально создают конфликтные ситуации с целью вызвать реакцию с мужской стороны. Но мне думается, что если женщина переходит на личностные нецензурные оскорбления, то она не может считаться божественным представителем противоположного пола и к ней можно применять любые методы воздействия, в скобках-если есть на то желание. Оставим лазейку для тех, кто не хочет никого бить, типа меня).

На обратном пути Пенгрен убежал по делам и забыл оставить нам карту. Мы заблудились. Завод был громадным, но что интересно-нам не встретилось ни одной живой души. Улочки были пустынны и все то ли работали в поте лица, то ли их похитили инопланетяне, то ли всё это напоминало начало триллера «первый день на заводе».
Покрутившись с пол часа, мы почувствовали запах блинчиков исходящий из-под земли. Мы пошли на него.
В переделанном бомбоубежище под заводом располагалась столовая.
Я развлекал Зверя выдуманными историями как началась война и все работники завода спрятавшись в этом бомбоубежище харчевались пока не закончились продукты. В столовой тоже никого не было, кроме сонной кассирши. Съев суп и выпив какао, я дождался пока Зверь доест свои котлеты с картошкой, чтобы снова вернуться на свет. Неожиданная еда подкрепила наши мозги, и мы вспомнили дорогу к кабинету мастера.
Тот нам выдал инструкции по охране труда и отправил читать в раздевалку, пообещав, что будет спрашивать.
Перед нами вдруг, словно вышел из стены, возник призрак Толик.
-Ох вы и попали,-вздохнул он,-такооое болооото, бегиите отсюда со всех нооог.
Мне всегда таким людям хочется ответить: так ты сам какого хуя ещё отсюда не убежал, но первый рабочий день не предусматривал подобных вопросов.

Корпус со шкафчиками находился напротив и мы, поднявшись на второй этаж примостились в закуточке у окна, пройдя мимо множества шкафчиков, запомнивших ещё те самые времена, которые застали и наши новые товарищи по работе.
Возле нас на длинной лавке лежало лохматое тело, которое завидев нас, произнесло: Пацаны? Я вам не мешаю? Ой, надо пиздовать в баню!
Тело ушло в сторону душевых, а мы остались на лавке читать инструкции. Точнее их читал только Зверь, я в колледже ничего не читал и здесь не собирался вникать в этот наркологический бред, ничего не имеющий с окружающей действительностью. Я откровенно скучал, подперев голову кулаком и глядя в давным-давно немытое окошко, через которое виднелась гора песка, в которой грели корни стоящие рядышком деревья. Было тихо и стало слышно, как Зверь старательно читает, проговаривая про себя слова. Говорят, современное поколение не читает книги, но кажется так было во все времена и Зверь не был тому исключением.
Я уговорил его читать вслух и теперь голос Зверя разносился по всей раздевалке, отражаясь эхом от шкафчиков. На голос к нам подтянулся ещё один житель этого места. Пацан лет двадцати пяти с лицом алкогольного утопленника. Он начал внимательно слушать, прислонившись к шкафчику. Лицо его было задумчивым. О чём мы думали в этот момент, пока Зверь читал? Может мы вспоминали как в детстве нам читала сказки мама, а потом что-то пошло не так и произошла вот такая вот хуйня, где теперь вслух нам читает Зверь и хорошо ещё, что не прокурор.
Когда Зверь дошёл до статьи о курении на заводе, утопленник влез со словами: Пацаны, это всё хуйня! Курите где хотите! Самое главное-если увидите зелёную майку замначальника цеха –сразу притаптывайте!
Так началось моё знакомство с Володей. Моё, потому что пока я с ним знакомился, Зверь всё также продолжал вслух долбить инструкцию.
Володя работал за пятьсот рублей по третьему разряду и уже за восемь лет здесь очень прижился. Володя рассказал, как поссорившись с девушкой (Володину девушку я, несмотря на неплохое воображение-представить не смог) пошёл топиться и почти утопился, но его спасли.
Я пожаловался, что нам не дают инструмента и Володя по-товарищески принёс нам две отвёртки, открыв самую сокровенную тайну: где на заводе можно купить спирт и за сколько. А потом, уже совсем проникнувшись ко мне доверием, поделился своим счастьем: он уходил в отпуск послезавтра.

Время потихоньку подползло к концу смены, и мы отнесли инструкции обратно, ответив на вопрос мастера, что прочитали. По пути к проходной я развлекал Зверя только что придуманной историей про электрика Петрова, выносившего с завода под рубахой люминесцентные лампы, пряча их за спиной. Но его поймал бдительный охранник, просто уронив на пол пропуск как будто случайно, а Петров из-за лампы не смог за ним наклониться.
Первый день на заводе закончился…Неужели это начало новой жизни?

П,С,
Вторая и следующие части ещё не дописаны, поэтому это будет такой долгий проект. Всё дело в том, что я основательно подзабыл свои мысли и чувства, работая на заводе, а ориентироваться по редким записям в ЖЖ оказалось довольно сложным.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив