Замужество
ottikubo — 31.01.2020
Закончив школу с золотой медалью, Нина
решила поступать в библиотечный институт. Родители ужасно
огорчились. Они твердили, что это факультет для неудачников. Для
тех, кого больше никуда не примут. Мама думала, что Ниночка станет
врачом. Папа хотел, чтобы он пошла в компьютерные науки - за
компьютерами будущее, и Ниночке будет интересно. А
кроме того, он был уверен, что зарплаты у программистов куда лучше,
чем у библиотекарей. Но дочь твердо стояла на своем. Она говорила,
что больше всего на свете любит книги и хочет работать в большой
библиотеке. Это был ее первый тяжелый спор, и нельзя сказать, что
она кого-нибудь убедила, но документы подала куда
решила.Родители оказались правы. Однокурсницы звезд с неба не хватали, а мальчиков во всем потоке было только трое. Один после какой-то детской болезни ужасно хромал на обе ноги, а двое других в глаза не глядели и вообще были очень странными. Как бы то ни было - Ниночка училась прекрасно, и закончила, разумеется, с красным дипломом. На распределении ей предложили остаться на кафедре библиографии, но Нина просилась большую библиотеку и её распределили в лучшую, о какой только можно было мечтать - в Историческую Библиотеку России.
По утрам Нина выходила из метро Китайгород и не спеша шла до Старосадского переулка. Ее корпус располагался между лютеранским храмом Петра и Павла и только отреставрированной белоснежной церковью Святого Владимира. Ведь это было счастьем, нет? Нина служила в отделе хранения литературы. И это тоже было счастье. Она быстро сдружилась с шестью сотрудницами и неожиданно для себя стала посредницей между ними и заведующим отделом Петром Ксаверьевичем, которого все шестеро дружно ненавидели. В первую же неделю одна из девочек - Марина - попросила отпуск на четыре дня. Ее ребенок должен был пойти в младшую группу детского сада, и воспитательница предложила, чтобы мамы новичков были рядом с детьми первые несколько дней. Петр Ксаверьевич отказал, даже не дослушав просьбу. Сказал, что работы полно, а отпуск Марина уже брала. Марина плакала, грозилась, что уйдет. Но говорила это в пустоту. Петр Ксаверьевич давно ушел к себе и плотно закрыл дверь. Нина постучалась в эту дверь и прошла внутрь. Она села на предложенный стул и внимательно посмотрела на шефа. Он был лыс, носил старомодные очки с толстыми стеклами и углы его плотно сжатых губ опускались вниз. Внезапно Нина вспомнила, что это называется "птоз уголков губ" и отчего-то начальник показался ей печальным и милым. Просто понравился. Ну, не то, что как мужчина... хотя вообще-то...
- Петр Ксаверьевич, - сказала она, - отпустите, пожалуйста, Марину. Я буду уходить с работы попозже. Обещаю вам, мы справимся. Ей очень нужно.
- Да, конечно, Ниночка, сказал шеф. Раз нужно - куда же денешься... Пусть принесет заявление.
За несколько месяцев работы оказалось, что Нина без всякого труда может уговорить самых несговорчивых и непримиримых. Просто надо было почувствовать, что собеседник ей симпатичен. Теперь ее просили поговорить со склочным читателем, с инспектором санэпидстанции, со зловредной теткой из отдела кадров и с редактором Трудов Исторической библиотеки.
Петр Ксаверьевич брал ее с собой на важные совещания у директора, и, случалось, она говорила там несколько слов, которые моментально улаживали надвигающиеся неприятности. Поначалу другие заведующие отделами на нее косились, но быстро привыкли и даже иногда просили помочь в их проблемах. Только по телефону Нина была беспомощна. Ей отвечали, как и другим - непререкаемым отказом.
Однажды директор библиотеки, деликатно постучав, вошел в комнату, где Нина писала аннотацию, бережно перелистывая старинное издание. Он присел рядом с ней и печально рассказал, что министерство культуры срезало фонды, так что не только нельзя продолжать ремонт хранилища, но даже реставрация рукописей находится под вопросом. А если уж сказать всю правду, то возможно и сокращение штатов.
- Я говорил с самим заместителем министра,- сказал академик. - Никакого проку. Беда в том, что я не могу записать вас на прием. Там такие строгости! Я сам ждал приема два месяца. А вас, Ниночка секретарь даже не заметит...
- Не беспокойтесь, Орест Сергеевич, сказала Нина. Я завтра схожу туда. Не знаю, как с деньгами, но с приемом, думаю, проблем не будет. Вы скажете Петру Ксаверьевичу, что меня с утра не будет?
Секретарь заместителя министра сидел за огромным столом, уставленным всякой оргтехникой. Он не терпел, когда заходили незваные, да еще в неурочный час. Девушка вошла без стука и посмотрела на него, как восьмилетняя смотрит на соседского щенка кокер спаниеля. Он без размышления нажал кнопку интеркома и сказал шефу "К вам пришли по важному делу..." Через четверть часа Нина вышла из кабинета и секретарь, робея и оттирая платком пот со лба, спросил не согласится ли она сходить с ним в кафе "Пушкин". Нина согласилась.
Она влюбилась в Максима без памяти. Они поженились через два месяца. А еще через месяц вернулись из свадебного путешествия по Италии. Ниночка необыкновенно похорошела, смеялась больше обычного и раздавала мелкие подарочки и шоколадки. Даже Петр Ксаверьевич, внезапно растрогавшись ее счастьем, пригласил всех в пятницу к себе на день рождения. Ниночка, извинившись, сказала, что они с мужем прийти не смогут – в пятницу вечером Максим смотрит футбол.
- Пустяки, - махнула рукой Марина, - ну уговори его!
- Ой, что ты! – ответила Ниночка испуганно. Его нельзя уговорить! Он как решил, так и сделает, хоть плачь.
Академик зашел в отдел хранения литературы, чтобы поздравить Ниночку и еще раз поблагодарить за возобновленное финансирования. Все семь женщин и старый угрюмый завотделом заливались хохотом. Он взял шоколадную конфету из раскрытой коробки и, не спрашивая ни о чем, тоже засмеялся.
|
|
</> |
Опасно ли носить контактные линзы: вся правда от эксперта
Преподавательское: после перерыва
Почему миллениалы стали поколением раннего рака? Тревожные тенденции и факторы
Жить в мире? НЕТ!
Рыбный суп
Епископ из Каталонии слушает песни Росалии
Город на Неве
Избыточное потребление.
Нулевые на снимках Игоря Стомахина. 2000. «Московские зарисовки»

