Загадочный Чехов.
![топ 100 блогов](/media/images/default.jpg)
Я понимаю, почему в конце XIX века (да и позже, чего уж там)
были популярны Роберт Стивенсон, Райдер Хаггард, Герберт Уэллс
и т. п, из русских -- Евгений Карнович (ныне задвинутый чёрт
знает куда), Всеволод Гаршин (описатель русско-турецкой войны
1877 г.), даже громоздкий Лев Толстой (его "Севастопольские
рассказы" по-прежнему весьма читабельная вещь). И я НЕ ПОНИМАЮ,
с какого рожна вдруг стал популярным А. П. Чехов. Ни приключений,
ни ярких обличений ("Остров Сахалин" появился только в 1993 г.).
Ну хоть бы какая эротика, так ведь и той не было. Притом, что с
запада в то время просто ломила переводная литература высочайшего
класса: английская, американская, французская... Из-за таких вот
вещей, может, и сформировался миф о загадочной русской душе.
Кстати, Короленко, Вересаев, Пришвин, Сологуб, Бунин, Андреев,
даже Горький тоже ведь "раскрутились" с какой-то по сути ерундой,
и ныне практически похерены, будучи беллетристически на самом
деле почти никем в сравнении, скажем, с Алексеем Толстым и
Михаилом Булгаковым. Стилисты? Но стиль сам по себе ничто.
Природу красиво описывали? Но у Левитана и Айвазовского она всё
равно выходила лучше. Психологизм демонстрировали? Но сюжет много
важнее. Подпускали элемент социальной критики -- в условиях
гнёта цензуры и царского гнёта вообще? Да, может быть, это.
У Гиляровского воспоминания о Чехове мало что дают для крити-
ческого портретирования. Хиленький был Чехов, но хлебосольненький
и зарабатывал одно время значительно меньше Гиляя, плюс был для
него просто Антошей. Есть впечатление, что Гиляровский сам недо-
умевает, как же так: выдающимся газетчиком, бытописателем трущоб
и хитровок, автором холерных репортажей и просто видным, мощным и
спортивным мужчиной был он сам, а в светочи прорвался какой-то
узкогрудый кашлючий Чехов, причём с произведениями, в которых сам
Гиляровский изначально не находил ничего особенного? В России
вдруг случилось как бы зачарование Чеховым. К примеру, ещё при
жизни оного видные литературные люди говорили, что пьесы его рас-
тянутые, с мелкими разговорами и слабым сюжетом, но образованный
народ всё равно пёр в Художественный театр и там млел. Большого
подрывного интереса (евреемасонского какого-нибудь) я в этом не
вижу, так что приходится пока ограничиваться предположением, что
в первоначальном взлёте Чехова виноваты потребность в кумирах,
подражательность образованного плебса и случайности. Ну, а потом,
конечно, была весьма достойная и впечатляющая сахалинская эпопея,
но, возможно, Чехов как раз и решился на неё отчасти потому, что
чувствовал себя не вполне заслуживающим своей нарастающей попу-
лярности. Вообще говоря, у каждого писателя, претендующего в ну
очень большие, должен быть свой Сахалин. Или свой Севастополь
(как у Льва Толстого). Короче, какой-то подвиг, в связи с которым
потом можно кое-что настрочить. Лень, страшно, а НАДО. И лучше
вляпаться в это пораньше, а то с возрастом неизбежная мизантропи-
зация организма приводит к тому, что всё меньше хочется рисковать
собой ради посторонних ущербных человеков или делать какие-то
другие шибко котирующиеся у них глупости.
|
</> |