Юрий Григорьевич

lost_in_brazil — 01.03.2019 После второго курса практику у нас вел очень крутой товарищ – Юрий Григорьевич. 87 лет, прошел всю войну, дважды горел в танке но не догорел и стал профессором. Крайне вредный характер. Изобрел страшно неудобный вид обратной геодезической засечки, который промотировал во всех своих книгах и делал на нем упор на экзаменах - к черту классику, учите мой метод, щенки. Очень любил футбол. На первом занятии опросил всех, кто откуда понаехал – на москвичей кривился, а вот на мою Тамбовскую область отреагировал очень радостно – «О! Тамбов! Жирков!». Я ему еще рассказала, что видела совсем молодого Жиркова, когда тот приезжал в наш городок на региональные соревнования, но лояльность Юрия Григорьевича завоевать было не так просто. То, что геодезия – явно не мое призвание, он понял очень быстро.

Больше всего Юрий Григорьевич ненавидел ложь. Или то, что он считал ложью. Поэтому, если он подозревал обман в каком-то выполненном задании, он недрогнувшей рукой писал на методичке большими буквами – «ОЧКОВТИРАТЕЛЬСТВО». Это было черной меткой, потому что с такой надписью на методичке зачет или экзамен с первого раза сдать было нереально. Были у нас отчаянные смельчаки, которые пытались стереть эту надпись, но Юрий Григорьевич обладал зорким взглядом и в таком случае писал – «ДВОЙНОЕ ОЧКОВТИРАТЕЛЬСТВО», что означало – экзамен этот несчастный будет сдавать месяца два.


Помимо очковтирательства были у него и другие интересные выражения. Например, первый раз вызвав меня к доске и попросив написать формулу, он вдруг начал требовать ее «огуречить». Я стою с непонимающим видом, вся группа плачет от смеха, а Юрий Григорьевич краснеет и все больше распаляется – «Огуречь! Огуречь ее, я сказал! Формулу огуречь!». Как выяснилось, это означало обвести в кружочек – «огурчик».

Ну и собственно, практика. Жили мы в домиках на полигоне в Московской области. Каждый день в 8 утра Юрий Григорьевич выводил своих жертв на линейку. Уже жарко, пот стекает с его лица, с кепки свешивается паук, а Юрий Григорьевич тщательно пересчитывает студентов. Все должны стоять по росту, а я вечно пыталась прибиться к подругам, поэтому получала – «Ксения, тебе сюда нельзя, ну ты же видишь, какая она огромная! Зачем ты встала с ней рядом. Иди в конец! Там твое место».

За домиками было огромное поле, где мы и тренировались прокладывать нивелирные ходы, делать засечки, сеть геодезическую строить – больше терминов употреблять не буду, чтобы не было так очевидно, насколько я плохо все это помню. Мы, естественно, старались побыстрее все подогнать, чтобы не мучиться под солнцем, но Юрий Григорьевич тщательно следил за работой. Как-то подошел к нам, а у нас нету абрисов. Страшное дело - без абриса работать нельзя. Сейчас получим очковтирательство. Кто-то находчивый говорит – есть у нас абрисы, мы их просто забыли на той стороне поля, у второй половины бригады. А, хорошо, пойду к ним – реагирует Юрий Григорьевич. И идет ведь. Поле неровное, все в рытвинах, но Юрий Григорьевич резво его преодолевает, опускаясь и поднимаясь, как Супер Марио.

Мы ненадолго зависли, потом стали судорожно думать. Телефонов мы в поля не брали, докричаться нереально. Говорим находчивому умнику – вот давай, беги теперь, говори нашим, пусть абрисы рисуют. Сами через зрительную трубу теодолита смотрим то на Юрия Григорьевича, неумолимо пересекающего поле, то на нашего бригадира, бегущего в обход. В итоге бригадир победил – добежал до бригады, крикнул Радуйтесь, афиняне, мы победили «Абрисы рисуйте!» и понесся обратно - надо быть на месте, когда Юрий Григорьевич вернется.

Много таких историй было. А пять лет назад почти в этот день Юрий Григорьевич умер. Надеюсь, что там, где он сейчас, всегда нарисованы абрисы, все формулы огуречены и никто не занимается очковтирательством.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив