Я есть

frim_ax — 01.01.2011 Я есть. Вот была моя первая мысль по пробуждении. Ночь была полна диких снов, сотрясавших и выворачивающих мою душу. Теперь она кончилась, в окно сквозь шторы бился солнечный свет. Я слышал музыку утра, пение птиц, шум ветра, шелест деревьев. Доброе утро, - отвечал я, потягиваясь в постели, стряхивая с себя ночные тени.
Но, открыв глаза, я не увидел того, что ожидал. Свет слабо струился, падал тонким лучом прямо мне в глаза с чёрного неба. Я уже стоял, на сухой, безжизненной пыльной земле. И вокруг на целую бесконечность была та же серая земля, над нею чёрное небо, и ничего больше. Горизонт, горизонт, которого требовал мой разум, - его не было. Земля была плоской. Она покоилась неподвижно под источником света, и это было не Солнце, вовсе не звезда, не пламенный гигант. Это было космическое отверстие, из которого, как песок, сыпался небывалый золотой свет. Время, время ещё только начиналось.
Как удивился я, обнаружив мир таким. Ночные кошмары, полные чудовищ, смерти, крови, полные предательств и лжи. Мои дни, годы, проведённые в объятиях синего неба, в окружении людей… Но я вспомнил не только годы, тысячелетия. Подвиги познания, бесчестные войны, мученики и тираны. Космос в руках человека. Я знал целую вечность, которая сейчас ещё только пробилась в покои бытия; но в этом бытии я не мог полагать начала моего мира, он был совершенно иным. Я решил, что это какой-то новый мир, и мне быть его единственным жителем. Но что значит жить посреди пустыни, на дне песочных часов? Мне показалось, что мне предстоит утонуть в вечности…
Я повернулся налево, на 90 градусов, и пошёл-пошёл-пошёл. Что это значит? - спрашивал я. Где тот мир, в который я верил? Где тот мир, в котором я жил и умирал, где каждый квант энергии подчинялся моей математике? Где мой народ прошёл путь от червя до господина космоса? Где мой народ? Где путь? Где червь? Где господин? Ведь не может не быть в целом мире – господина. Его можно отрицать, распинать, возвещать его смерть, но без него не быть ничему. О ты, кто правит здесь, ответь, что ты сделал со мной? – спрашивал я. Но не было ответа, и я шёл бесцельно, не сворачивая.
К изумлению моему у себя под ногами я увидел движение. Песок времени устлал тончайшим слоем почти всю землю, и там, где его скапливалось чуть больше, взбухали мелкие клубы пыли над поверхностью, всего на сантиметр, и мигом рушились на место, истратив энергию. Это могло бы показаться парадоксом, ведь энергия тратится только на совершение работы, но ведь всё приводит в движение время, преодолевая покой. Пыль обрела время, истратила время. Но золотого песка становилось больше, и скоро уже под ногами движение не прекращалось ни на секунду. Пыль струями взметалась к моему лицу, закручивалась в спирали и обрушалась наземь.
Пожалуй, это начало нового мира, похожего на мой, - рассудил я. – Скоро вся материя этого мира придёт в движение, обретёт свои законы, пусть не благодаря законодательству господина, но благодаря естественной эволюции. Возникнет космос, со своими звёздами. Или будет он наполнен чем-то иным…
Вскоре я увидел, что слой золотого песка перестал расти, он весь уходил в землю и пыль, которые стали внешне вязками, текучими, хотя они и не затягивали меня. Пыль уже не металась, не пузырилась, но стала покрываться волнами, хребтами, впадинами, перемешивающимися, наползающими друг на друга и расходящимися. Огромный холм вспучился прямо подо мной и поднял меня на несколько метров, тут же опустив ниже, чем раньше, а потом резко выбросил меня.
Падать было неожиданно неприятно. К счастью, скоро такая холмообразующая активность прекратилась, и движение больше сосредоточилось в плоскости, создавая лишь резкий узор теней и света. И что-то было в нём странное. Круги сменялись квадратами, в квадратах возникал и таяли треугольники. По ним пробегали отрезки, вспыхивали крапинкой точки. Всё это крутилось, сворачивалось, разворачивалось, усложняя узор. И, когда окружность с бесконечным радиусом проехалась катком через всю бескрайнюю пустыню, оставив за собой абсолютную гладь, новый узор заставил меня испытать глубочайший ужас.
В хаосе пыльных метущихся гребней, обретших цвет, возник образ людей, обедающих на летней веранде, и как они были знакомы. Казалось, пустыня угадала картину из моей памяти, буквально узрела его, и я видел её глазами – мою память. Потом картина исчезла, и ничего нельзя было узнать, и снова живые образы, один за другим, словно калька моей души!
Но что ужасно было, это то, что эти картины складывались случайно. Я видел, как бессмысленное движение линий, кругов, треугольников, изменяющихся закономерно, закономерно обретали узнаваемый лик. Игра бездушной пустыни, не знающей меня и драгоценности моей души, жестоко, жестоко она рисовала то, чего не ведала. И можно было бы этим любоваться, можно было бы предаться воспоминанием, но как легко всё стиралось. Люди, я помню мне говорили, что жизнь их также бессмысленна, всего лишь замок из песка на берегу моря, дети случая, бессмысленные, беспризорные, но не видели они ещё этого. Не видели как из ничего рождалось всё самое прекрасное, что они знали, что сотворили, и гибло, и действительно – этого не было вовсе! И не будь меня, кто бы сказал, вот это – то? Они думали, будто и их мир такой же, но они знали: вот Анна, вот чертополох, цветы! И другого не было, было всё – так, и даже неназванное было так же, было узнано, и самое безликое – имело лик и было не так, как здесь! Они были детьми своего мира, и мир был полон любви – он приходил к ним по их зову, и они шли к нему. А тут пустыня, и я – один, чужак всему, и всё всему чужое, себя не имеет.
О, Рембрандт, Микеланджело, греки, русские, китайцы, люди! Все вы здесь. Во весь рост ходите, говорите, играете на фортепиано. И кажется: живы. Но я прикасаюсь к вам, вы рассыпаетесь. Говорю с вами – глухи. Только слепая игра. Вечность. Я утопаю в ней.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Архив