вместо комментариев (продолжение про несвятых)

mmekourdukova — 27.10.2015

Многие рассказы из книги меня сильно поразили, но комментировать их нет сил.
И я подумала – а лучше я этим байкам концовки другие приделаю. Это же патериковые рассказы, так? Сталбыть, отчасти фольклор. Фольклор пишется всенародно.  Поэтому вот нам три рассказа с новыми концовками. Концовки – болдом.

№1

Как-то поздней осенью

я неделю проболел и, придя на всенощную в алтарь, увидел на столике, где обычно располагались книги и личные предметы отца наместника, новую для меня и очень красивую вещь — старинный, в золоте малахитовый подсвечник с толстой восковой свечой. Печоры — это русский Север, осенью здесь быстро смеркается. По этому наместник и принес подсвечник в алтарь — для чтения по книге положенных на всенощной молитв. Но для моих молодых глаз в алтаре было достаточно светло, и поэтому я сообразил обо всем этом слишком поздно.

В положенное время я, как обычно, взял Служебник и раскрыл его перед отцом наместником. Но он сказал мне:

— Возьми свечу.

Я послушно положил книгу и взял подсвечник, ожидая дальнейших указаний.

— Ну и что? — хмуро спросил наместник, досадуя на мою недогадливость.

— А что мне с ним делать? — наивно поинтересовался я.

Отец наместник еще больше расстроился.

— Что-что… Вышвырни его на улицу!

До сих пор помню, как это восхитило меня тогда. Мгновенно вспомнились древние подвижники, которые по приказанию игумена за послушание годами поливали сухие палки, бросались в море, шли по воде, выбрасывали в пропасть найденные на дороге слитки золота…

Я представил, как выбегу сейчас из храма и изо всех сил запущу этим драгоценным, но, конечно же, бренным, с точки зрения вечности, подсвечником о каменную паперть! И малахит зелеными брызгами разлетится в воздухе… Я так стремительно рванулся к двери, что наместник еле успел ухватить меня за подрясник.

— Ты что, сумасшедший? — испуганно спросил он, поспешно отбирая у меня антикварную вещь.

— Но вы же сами сказали! — удивился я. Наместник оглядел меня действительно как душевнобольного и произнес:

— Чинно из алтаря исходить подобает! – И, поставив подсвечник обратно на столик, кивнул мне: - Давай, чадо, всё сызнова, и на этот раз без спеху, достойно гряди и соверши повеленное.

Я церемонно взял подсвечник, вышел из алтаря с крестным знамением и поклоном, плавно прошествовал до дверей, на паперти встал на середине и выдержал эффектную паузу. На меня обратили внимание, проходившие по своим делам монахи и миряне замедлили шаг и повернули ко мне головы. И только тогда я размахнулся – и серебряная молния рассекла вечерний воздух, и малахитовый фейерверк взметнулся вверх и опал, знаменуя прорыв от бренности нашей земной юдоли –  к высотам духа.

№2

Как-то летом я дежурил на Успенской площади. Наместник в этот час, как обычно, вышел из своего дома, чтобы обойти монастырь. И тут к нему приблизился какой-то незнакомый мне крепкий хлопец. Я услышал, что он просит принять его в обитель.

— А ты послушания исполнять готов? — строго спросил наместник.

— А как же, батюшка, любое!

— Неужели любое? — поинтересовался наместник.

— Так точно! Любое! — с жаром отрапортовал хлопец.

В это время через Успенскую площадь ковылял старенький монах отец М.

— Ну, если ты и правда готов на любое послушание, то подойди к этому деду и поддай ему так, чтобы он улетел подальше! — велел наместник.

Вмиг хлопец подлетел к старому монаху и отвесил ему такого пинка, что старик рыбкой улетел на несколько шагов. Но тут же неожиданно резво вскочил и бросился хлопцу в ноги.

— Прости меня, грешного, сынок! Прости! — чуть не плакал монах, видимо, помыслив, что невесть чем разгневал молодого человека.

— Да подожди ты! — отмахнулся от него хлопец. И снова предстал пред наместником, с готовностью ожидая дальнейших приказаний.

Отец наместник с искренним изумлением оглядел хлопца с ног до головы.

— Н-да… — протянул он. — Ну ты, брат, и дурак! С этими словами наместник достал из кармана двадцать пять рублей:

— Вот тебе на билет. И поезжай-ка ты домой.

Крепкий хлопец без всякого изумления сунул деньги в карман и оглядел отца наместника с ног до головы.

— Я понял, отче, — сказал он очень серьезно и строго. И уже было повернулся уходить, но вдруг шагнул обратно и тихо спросил: — Тебя ведь тоже теперь отсюда попрут, да? Слушай, пойдем попросим прощения у деда, скажем, вели себя как свиньи, мож, не выгонят тогда? — и, испуганно следя за выражением лица наместника, добавил:  — Если попрут, то четвертную возьми назад, слышь? Я-то домой поеду, а тебе теперь и вовсе некуда деться! – и, всунув в руку наместника мятые купюры, быстро зашагал прочь.

№3

Как-то Псковскую область посетила сановная и очень влиятельная дама — министр культуры Фурцева со свитой столичных и областных чиновников. От этой дамы в те годы трепетали многие, и не только деятели культуры. Как водится, ей устроили посещение Псково-Печерского монастыря. Но отец Алипий, зная о ее деятельности от своих друзей-художников и о патологической ненависти министерши к Церкви, даже не вышел ее встречать — экскурсию провел отец Нафанаил.

Высокая делегация уже направлялась к выходу, когда Фурцева увидела наместника, стоявшего на балконе и беседовавшего с собравшимися внизу людьми. Дама решила проучить этого, дерзнувшего не выйти ей навстречу монаха. А заодно — и преподать областному руководству наглядный урок, как следует решительно проводить в дело политику партии и правительства в области противодействия религиозному дурману. Подойдя поближе, она, перебивая всех, крикнула:

— Иван Михайлович! А можно задать вам вопрос?

Отец Алипий досадливо посмотрел на нее, но все же ответил:

— Ну что ж, спрашивайте.

— Скажите, как вы, образованный человек, художник, могли оказаться здесь, в компании этих мракобесов?

Отец Алипий был весьма терпелив. Но когда при нем начинали оскорблять монахов, он никогда не оставлял этого без ответа.

— Почему я здесь? — переспросил отец Алипий. И взглянул на сановную гостью так, как когда-то всматривался в прицел орудия гвардии рядовой артиллерист Иван Воронов. — Хорошо, я расскажу… Вы слышали, что я на войне был?

— Ну, положим, слышала.

— Слышали, что я до Берлина дошел? — снова спросил отец наместник.

— И об этом мне рассказывали. Хотя не понимаю, какое это имеет отношение к моему вопросу. Тем более удивительно, что вы, советский человек, пройдя войну…

— Так вот, — неспешно продолжал отец наместник. — Дело в том, что мне под Берлином… оторвало… (здесь Иван Михайлович Воронов высказался до чрезвычайности грубо). Так что ничего не оставалось, как только уйти в монастырь.

Екатерина Алексеевна Фурцева взглянула на сановного инока так, как когда-то всматривалась в мелькание ремизок ткацкого станка молодая текстильщица Катя.

- Вот как... – сказала она с легкой грустью. - Извините меня, отче, я и предположить не могла ничего подобного. Я ведь знаю, что издревле непременным условием монашеского пострига являлась сохранность мужественности кандидата во иноки. Не только половых органов, но и потенции. Нарушилась, значит, в Русской Церкви и эта традиция... – вздохнула министр культуры и, отдав легкий поклон монахам, неторопливо пошла к монастырским воротам. Села в автомобиль и уехала.

А в Лавре и вокруг нея, с того самого дня и до сей поры, не утихают споры и пересуды о том, как оно было-то на самом деле. Оторвало или все же не оторвало.

(я понимаю, что и другие концовки могут быть.
Фольклор ведь.
В нем должно откристаллизовываться лучшее и важнейшее.
Если у кого будут идеи ещё более душеспасительных концовок, можно складывать их сюда).

Оставить комментарий

Популярные посты:

commodus

Обзор российских производителей коньяка: КВК, Кизляр, Дербент, Фанагория и Прасковея

ep_malvina

Вечер 29 декабря в центре Санкт-Петербурга

donrf

Северск наш

lady_tiana

Я фигею, дорогая редакция

taxfree

История большого взлома. Как хакеры парализовали Аэрофлот

11ecu

Не Третий рейх: 11 вопросов по настоящей истории Германии

olga_srb

Адвент-календарь: день № 13

amarok_man

По Венесуэле. Тезисно

ruslan_rb_kg

Новогодье!

• Ранее
• Архив