Везёт же людям!

Так вот, Татищев.
Василий Татищев личность известная. Внёс вклад и всё такое...
Вспоминаются уральские заводы, горное дело и его занятия российской
историей.
Ну и много чего ещё, наверное, но тут я пас — не знаком.
Но вот в воспоминаниях Елизаветы Петровны Яньковой попалось мне
описание смерти Татищева.
Довольно любопытно.
«Об этом я не раз слыхала и от батюшки, и весьма подробно
рассказывал покойный дядюшка Ростислав Евграфович Татищев, который
в то время жил с ним в Болдине, и со слов его покойный муж мой,
Дмитрий Александрович, подробно описал все обстоятельства кончины,
последовавшей 15 июля 1750 года. За несколько дней до этого Василий
Никитич стал чувствовать какую-то слабость и потому писал к сыну
своему, Евграфу Васильевичу, в Москву, чтоб он с женой приехал с
ним проститься, потому что чувствует приближение времени своего
исхода. Евграф Васильевич с первою своею женою, Прасковьею
Михайловною Зиновьевою, поспешил приехать к отцу и нашел его,
по-видимому, совершенно здоровым. Июля 14 Василий Никитич поехал
верхом за три версты в свою приходскую церковь со своим внуком,
Ростиславом Евграфовичем, и, отправляясь из дома, велел прислать в
село мастеровых людей с лопатами. Когда обедня окончилась, он
позвал священника идти с собою на погост и, пришедши туда, стал ему
показывать, где кто из его родных положен; выбрал себе место и
приказал рабочим приступить к копанию могилы. Возвращаться домой
верхом он не мог, потому что ослабел, сел в одноколку и со внуком
поехал домой, а священника просил назавтра приехать к нему в
Болдино со Святыми Дарами, чтоб его исповедать и причастить, и
поручил ему, кроме того, пригласить таких-то священников, потому
что желает собороваться.
Возвратившись домой, он нашел у себя курьера, присланного из
Петербурга с известием, что он оправдан от несправедливого
обвинения и государыня посылает ему Александровскую звезду.
Он сам написал к государыне письмо, благодарил ее за ее милость, но
орден возвратил обратно, извещая, что чувствует уже приближение
своей кончины, и отпустил курьера. Караул, находившийся при нем,
был снят.
В этот вечер, когда пришел к нему за приказанием его повар-француз,
он обеда заказывать не стал.
— Я теперь у вас уже гость, — сказал он, — а не хозяин, а хозяева
вот кто, — прибавил он, указывая на сына и на невестку: — Они тебе
прикажут, что нужно; я обедать более не буду.
Он был очень спокоен духом и не забыл даже передать невестке, что
на погребе лежит начатой теленок, «так есть из чего и
готовить».
На другой день поутру приехал приходский священник с причтом,
исповедал его и причастил Святых Тайн.
Василий Никитич велел позвать сына, невестку, внука, прощался с
ними и делал им наставления, потом велел собрать всех домашних и
дворовых людей, просил у всех прощения, благодарил за усердную
службу и, простившись со всеми и всех отпустив, просил священников
начать соборование и тихо и безболезненно скончался при чтении
последнего Евангелия. Когда послали за столяром, чтобы снять мерку
для гроба, столяр сказал, что уж давно по приказанию покойника для
него гроб сделан, а что ножки под него он сам изволил точить».
Вот так тихо-мирно, уладив дела и оставив последние
распоряжения, и почил.
Завидная кончина, как по мне.
|
</> |