Тусовка

Работа публициста – откликаться на самые важные события в обществе. Вчера, просматривая ленту блогов, я с интересом узнал, что каким-то непостижимым образом самое важное прошло мимо меня. И если бы не Ирина Прохорова я бы о нем, может быть, вообще бы так ничего и не узнал. Но – спасибо, есть еще настоящие публицисты!

Самым важным событием оказался пост Гельмана на Фейсбуке. От 5 декабря. И важно это событие не только разнузданной клеветой Гельмана на Михаила Прохорова, но и той грязной травлей, которую позволили себе участники обсуждения этой фейсбучной гнусности. Читая эту травлю, автор пришла к выводу о пагубности разобщения в среде оппозиции, делающей означенную оппозицию недееспособной.

О других важных событиях никто не сообщил, а статья Ирины Прохоровой звучала интригующе: что же такое человек должен прочитать в Интернете, чтобы среагировать подобным образом? Какого рода это должна быть гнусность, чтобы вызвать такую реакцию? И, хотя я Гельмана читаю крайне редко, но тут решил попробовать узнать, в чем же дело.

Оказалось, что сделать это непросто. Автор пользуется Фейсбуком активно и, чтобы найти пост пятидневной давности, пришлось потратить некоторое время. Но я нашел. Прочитал пост. Прочитал 94 комментария. И что?

И ровным счетом ничего. Пост абсолютно банален: приютивший было гонимый "Дождь" прохоровский "Сноб" отказал "Дождю" в приюте, и сделать это он мог только по звонку сверху. Комментарии (по интернетовским меркам) – как на приеме у английской королевы, образцы высокой вежливости (по интернетовским меркам). В общем, счастлива та страна, в которой не происходит ничего более заслуживающего обсуждения и публицистического гнева, чем подобные реплики Гельмана, и подобные обсуждения его друзей, и подобные гневные отповеди Ирины Прохоровой. Во истину – счастлива!

Правда, публицисты ее счастливы меньше – не о чем говорить. Но если хорошо поразмыслить, то в любом событии можно увидеть большую тему. Вот Ирина Прохорова же сумела. И мне стало завидно. И я решил попробовать сам. Вдруг тут в самом деле есть тема. И вот что у меня получилось.

Когда в середине 80-х в русском языке появилось слово "тусовка", оно меня просто-таки бесило. Причина была в том, что слово принижало привычное "общение", а я тогда еще не понимал, какая в этом принижении таится горькая самоирония. "Тусовка", "тусоваться" произошли, я думаю (короткое специальное исследование не дало однозначного результата), от двух родителей: "тасовать" и гениального кимовского "турсовать" ("Он лежит и в ус не дует, и заде своё турсует"). По смыслу, это – приятное, но малоосмысленное совместное проведение времени.

В некотором смысле тусовка – в самом деле, дегенеративная форма общения. Общение создает из индивидов новую психическую сущность "мы", которая в некотором смысле выше "я", составляющих "мы". В этом смысле, общение – это форма духовного развития общающихся. Впрочем, тема общения в контексте понимания русской культуры – огромнейшая и явно не для короткой публицистической заметки. Тусовка же развитию не помогает – это выхолощенное общение, суррогат общения, общение без общения. Здесь могут быть совместные селфи, но нет совместной работы души.

Это о психологии тусовки. Но куда интереснее для нас ее социология. Потому что тусовка за последние десятилетия стала основой социальной жизни духовных лидеров русского общества. "Духовных лидеров" не в том смысле, что люди эти очень высокие – просто они выше остальных. Раньше когда-то таких людей называли интеллигентами, но сегодня они уже сами почувствовали, что это имя для них слишком почетно, и величают себя попроще – чем-нибудь вроде "хипстеров". Но я буду старомодно называть их все же "интеллигентами" – "новыми русскими интеллигентами".

Так вот – тусовка стала даже не атрибутом, а условием жизни новых русских интеллигентов. Без нее никуда. Если ты не в тусовке, ты – никто. Тебя некому поддержать, некому помочь (конечно, в трудной жизненной ситуации от тусовки пользы немного, но я говорю не о таких критичных ситуациях, а о простой повседневной жизни, когда нужно "позвонить и решить"). И понятно, что за исключением единиц-отшельников тусовка жизненно необходима новым русским интеллигентам. Нужно быть хорошим парнем (девчонкой), чтобы при случае (а случаи такие предоставляются по нескольку раз в день) звонить другим таким же хорошим парням-девчонкам и решать. И понятно, что сориться здесь нельзя: любая ссора ограничивает твою дееспособность, а излишнее правдолюбие просто сведет ее на нет – ты станешь беспомощным полностью.

К чему это ведет? К тому, о чем еще пел Галич: "Ни гневом, ни порицаньем давно уж мы не бряцаем: здороваемся с подлецами, раскланиваемся с полицаем". В результате складывается некое единство, единство тусовки, в котором полупорядочные люди объединены с совсем непорядочными общим стремлением не наступить друг другу на любимую мозоль.

Ирина Прохорова считает, что такое единение – основа нашей силы в борьбе с давящей на нас властью. В реальности всё прямо наоборот. Это источник нашей слабости.

Заменяя правду, порядочность (не в тусовочном смысле, а в смысле обостренной совести) на объединение всех со всеми, мы делаемся полностью бессильными потому, что правда – это наше единственное возможное оружие. А тусовочная правда всегда – полуправда. Достойная новых русских интеллигентов. Но не старых. В тусововке куда ни кинь – запретная тема. О Куршавеле – нельзя. О политическом спойлерстве – нельзя. О происхождении личных состояний – нельзя тем более. О сервильности – тоже нельзя. И – о полупрадивости. Нельзя – о роскоши. О самоограничениях. Нельзя о высоком вкусу Ксении Собчак. И вообще – о вкусе лучше не стоит. Если это, конечно, не вкус устриц. В общем – сплошная цензура. И отнюдь не политическая. В доме повешенного не говорят о веревке. А о чем же говорить в доме того, кто удушен сетью, накрывшей всю нашу жизнь?

Отказ от "неприличной" правды ведет к ее замене полуправдой, а от нее еще полшага до соучастия в государственной лжи. И кому мы, такие полулгуны нужны?

Отвечаю – только самим себе. Ну, и еще, конечно – власти.