ТИШИНА

kildibekova — 15.01.2025 Примерно неделю назад я отослала в управу Ломоносовского района обращение с просьбой помочь в решении конфликта  с соседом. Я пыталась писать кратко и по существу, но обида, накопившаяся за целый год, дала себя знать. Как и мой первый отзыв на судебный иск, обращение было цветистым и жалобным.
   

     Я просто рассказала всё, как было, не забыв упомянуть о том, что сосед – патологический лжец, коверкает моё имя вероятно с целью обидеть меня и позволяет себе обсуждать мою внешность, давая ей оценку, что мешает конструктивному диалогу.

     Прошло несколько дней. С утра было необычно тихо. Я не проснулась от того, что кто-то сверху методично долбит мячом. Не было слышно ни топота, ни детского визга, ни голоса соседа. В таком счастливом блаженстве я проспала аж до 12 часов дня. Потом неторопливо сварила кофе и позавтракала. Чуть позже, когда я сидела на кухне, услышала истошные крики и мат Смородинова и его разговор, кажется, с кем-то по телефону, очень отчётливо: «Она на меня написала заявление, нажаловалась, что я обещал ещё в прошлом году и т.д.»  Георгий Валентинович кричал, как резанный. Вскоре всё стихло.

     Чуть позднее мне позвонила Карина Арутюновна:

– Нам в управлэние пришло официальное письмо. О каких пробоинах идёт речь? Они что  у вас в квартире?

Я говорю:

– В течение десяти месяцев вам неоднократно показывали дыры над дверью. В квартире глубоких дыр пока ещё нет. Меня он уже заливал пару раз с тех пор, как въехал. Но там пятна не такие большие, просили начать с пробитых дыр на лестничной клетке, они продолжают осыпаться.

– А я ничэго не знаю, что там дыры.

– Как ничего не знаете? На собрании жильцов об этом говорили несколько месяцев. И соседи по лестничной клетке тоже требуют заделать и покрасить потолок. Вы что живёте в параллельной реальности? Я сама показывала вам эти дыры.

Я начала кричать и она тоже начала кричать. Пару минут мы просто кричали, перебивая друг друга. Я вспомнила:

– Между прочим, я в курсе, что вы заходили в мою квартиру в моё отсутствие, когда у меня рабочий плитку в ванне укладывал, и агрессивно ему угрожали. Это вообще подсудное дело – в отсутствие собственника влезать в чужую квартиру.

– Нэ правда!

И  мы снова начали кричать.


     Вечером председатель дома и комендантша зашли за Георгием Валентиновичем и пошли все вместе на экскурсию: любоваться пробоинами над моей дверью. Смородинов при этом наотрез отказался подписывать бумаги о том, что предупреждён и уверял, что не успеет за 3-4 дня всё исправить, потому что он, такой многострадальный, остался временно один. Стало ясно почему целый день такая благостная тишина: оказывается, его жену и одного из детей забрали в больницу.

     Он в принципе не представляет, что значит «остаться одному»: на грани выживания, не имея ни сестёр, ни братьев, не будучи в браке, в одиночку разбираться с проводкой, сломавшимися лампами, не включающимися компьютерами, пробоинами, с отвалившейся в ванной комнате раковиной, с выплатами за ЖКХ и налогами. Как с двумя высшими образованиями доказывать, что ты достоин быть продавцом щербатых кружек, подтиральщиком говна и мочи, администратором в бане, потому что вакансий, где требуется что-то редактировать или писать уже последние двадцать лет нет, как таковых.

Старший ребёнок, кричавший и долбивший мячом, оставался дома, но уже ни он, ни Смородинов не играли в мяч с самого утра. Получается, что все эти визги, беготня и хохот были спровоцированы одним человеком. Они вели себя, как дикари, в присутствии жены Смородинова, но только она на день уехала – превратились в спокойных и адекватных отца и сына.

     На следующий день Смородинов пришёл со стулом и какими-то инструментами. Позвонил во все двери. Соседка Татьяна открыла ему дверь и он, наконец, принялся заделывать пробоины над моей дверью.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Архив