Тирпиц как учёный
![топ 100 блогов](/media/images/default.jpg)
Зачем адмиралам философия.
В текстах, посвящённых жизни и творчеству Альфреда Тирпица,
обязательно упоминают Dienstschrieft IX. Биограф Тирпица Патрик
Келии называет Dienstschrift IX самым важным документом в истории
немецкого флота. Возможно, так оно и есть. До недавнего времени
текст можно было скачать с сайта Бундесмарине, а ссылка была в
нашей библиотеке, но сейчас линк мёртв - ещё одно свидетельство
всеобщего упадка и приближения тёмных веков.
Dienstschrieft IX - это докладная записка, составленная по итогам
манёвров "Практической эскадры" немецкого флота осенью 1893 г.
Документ датирован 16 июня 1894 г., подписан начальником ОКМ адмиралом фон дер Гольцем. Автором документа - в чём никто
никогда не высказывает сомнений - был капитан цур зее Альфред
Тирпиц, начальник штаба фон дер Гольца. По мнению Келли, весьма
вероятно, что Тирпицу помогал капитан-лейтенант Отто Браун,
начальник отдела AIII ОКМ, отвечавший за составление оперативных
планов на Западе (т.е. против Франции) и служивший вместе с
Тирпицем в "миноносной банде". Это, впрочем, не принципиально.
Обычно комментаторы обращают внимание на стратегические идеи,
изложеные в "девятом динстршифте". Самая главная из которых суть
"естественным назначением флота является стратегическое
наступление". Интерес к этой идее понятен, равно как и возникающий
столь же естественным образом вопрос о том, как эта идея
превратилась в "гельголандское сидение".
Я, впрочем, сегодня хочу обратить внимание на преамбулу. Введение
вообще зачастую оказывается самой интересной частью текста. Как
минимум оно позволяет быстро оценить богатство интеллектуального
арсенала автора. Вот давайте попробуем посмотреть, чем был
вооружён Тирпиц к лету 1894 г.
Слово "попробуем" важно. Когда-то я хотел перевести текст
полностью, но увы. Тирпиц хоть и не Сунь-Цзы, но с архаизмами и
лапидарностью у него всё в порядке. Например, попытка разобраться с
Allerhöchste Willensmeinung принесла неожиданные результаты (я
остановился на ВЫСОЧАЙШЕЙ ВОЛЕ, но без уверенности). В общем, на
то, чтобы сделать полный перевод, меня не хватило. Ниже - близкое
по смыслу изложение введения. Для желающих помочь и подправить:
здесь сам документ; в конце, под спойлером, будет
оригинальный фрагмент и попавшийся мне недавно английский перевод -
но он, по моему мнению, не очень хорош (мягко говоря).
Итак:
Господствующая неуверенность [относительно] сущности и цели
флота была препятствием для развития наших военно-морских сил с
момента их основания. Даже если это положение и изменилось
благодаря ВЫСОЧАЙШЕЙ ВОЛЕ (Allerhöchste Willensmeinung), природа
вещей может стать ясна только после многолетней работы всех и
каждого.
Принимая это во внимание, в
последние годы мы начали искать пусть не безусловно верный, но
определенный и единообразный путь для нашего развития, посредством
систематически связанных тактических и стратегических учений и
работы Адмиралштаба. Подобные мирные упражнения и работа не могут
заменить реальный боевой опыт, однако следует помнить, что,
во-первых, и боевой опыт прошлого оказывался обманчивым в
настоящем, и, во-вторых, только в мирное время цепочка вопросов
может быть подвергнута систематическому изучению на основе
достаточно точных и [правильно] обработанных наблюдений. На этом
пути зачастую можно получить даже более ясное представление о том,
что верно, чем [при изучения истории] морской войны, в которой
редки кризисы и решительные сражения (Krisen und Entscheidungen),
рапорты кратки, и [велика роль] впечатлений. Далее, для вопросов,
на которые нельзя ответить в мирное время, мы получаем как минимум
набор соображений, облегчающих принятие правильных решений на войне
и, в первую очередь, обеспечивающих единство [действий и замыслов],
без которого успех в морской войне немыслим.
Если цели верховного командования соответствуют образу действий,
заданному Его Величеством Кайзером, а действия верховного
командования, как следует ожидать, встречают активную поддержку и
[проводятся в жизнь при] сотрудничестве всего офицерского корпуса,
тогда успех нас не оставит.
Пока следует отложить на будущее разработку боевых уставов и
инструкций, в которых будут изложены наши планы и пути развития
так, как они изложены в классических армейских «Полевых уставах» и
пр. Результаты наших осенних манёвров остаются неполными во всех
отношениях. У нас было мало времени, мирные манёвры слишком
условны, наши общие знания всё ещё слишком ограничены, у нас совсем
нет современных крейсеров и необходимых в военное время
вспомогательных судов.
Тем не менее, потребности верховного командования представляются
настолько неотложными, что некоторые выводы и впечатления собраны
здесь как кирпичи для возводимого здания. Не следует рассматривать
их как что-то законченное или неизменное, поскольку [эти выводы]
могут меняться в деталях, однако они могут послужить отправной
точкой для дальнейших исследований, [дать нам] вдохновение [и]
указать на вопросы, которым в дальнейшем следует уделить особое
внимание.
Надеюсь, это изложение достаточно хорошо передаёт ход мысли
Тирпица. Которого по этому короткому отрывку вполне можно
аттестовать как умного и образованного немца конца XIX в. Он
склонен к серьёзным размышлениям, вплоть до разделения "сущности и
цели" (das Wesen und die Aufgabe) или размышлений о "природе вещей"
(der Natur der Dinge). Каковую природу он хочет вытащить на свет
Божий путём систематических опытов. Иными словами, он способен к
типично немецкой философии, и при этом движется в русле
набирающего силу "научного течения" в военно-морском деле. Перед
нами - интересный, современный мыслитель. Можно сказать -
учёный, взявшийся за исследование природы военно-морских вещей.
Дата документа - 16 июня 1894 г. - очень важна в контексте
высказанных Тирпицем мыслей. Dienstschrieft IX написан на пике
"сенсорного голода адмиралов": через месяц случится второе, после
Лиссы, крупное сражение паровой эпохи. А пока - дефицит боевого
опыта ощущается как никогда остро. И рассуждения Тирпица на этот
счёт интересны тем, что он полагает, что в чём-то
систематическая мирная работа может быть даже лучше. При этом он
вступает в прямую заочную дискуссию с некоторыми британскими современниками. Они
считали, что условность мирных манёвров приведёт к заведомо
ошибочным тактическим выводам. Тирпиц полагает, что только
обстановка мирного времени даёт возможность для сбора "однородных
контролируемых воспроизводимых данных".
Здесь мы видим прямое столкновение двух философских подходов
- британской школы "опыта и практики", и школы "научного
подхода". Если вам не совсем понятно, зачем адмиралам философия, и
как она может повлиять на конкретную деятельность - вот прекрасный
пример. Одна философия приводила адмиралов к мысли о ненужности и
вредности тактических учений, другая - к мысли об их полезности. И
если первые погрузились в "морскую шагистику", то вторые - не
только немцы - создавали "научно обоснованные" тактические приёмы и
вводили на флоте "научно обоснованную" тактическую организацию.
Подчеркнём: здесь важно не указание на полезность "научно
обоснованного" (для таких указаний есть журнал "Военная мысль"), а
метавывод о непосредственном (!) влиянии философии на боевую
подоготовку.
Далее, мы видим, что Тирпиц следует максиме "всякая политика лучше
политики колебаний" (ещё бы, хехе). Он готов признать, что
выработанный ОКМ путь может быть не вполне верным, но он -
"определённый и единообразный". Эта же максима приводит Тирпица к
выводу о нужности единой доктрины. При этом единство мысли
представляется ему необходимым и достаточным условием
успеха. И здесь он опять же радикально расходится с британскими
современниками, противившимися введению единых руководящих
документов.
В ремарке об армейских полевых уставах отражена ещё одна важная
особенность строительства немецкого флота. С 1871 г. он жил под
лозунгом "взять всё лучшее у победноносной армии". Рольф Хобсон обратил наше внимание на этот факт.
У этого подхода были свои достоинства и недостатки. Так, или иначе,
именно этот подход придавал особенность немецкому
навализму. Со всем его национальным
колоритом.
Die über das Wesen und
die Aufgabe einer Flotte herrschende Unsicherheit hat seit dem
Entstehen unserer Marine viel dazu beigetragen, ihre Entwicklung zu
erschweren. Wenn durch Allerhöchste Willensmeinung hierin auch eine
Änderung eingetreten ist, so kann der Natur der Dinge nach dem
Erfolg doch erst nach jahrelanger Arbeit für Jedermann erkenntlich
zu Tage treten.
Wir haben mit dieser Sachlage rechnend, in den letzten Jahren
angefangen, durch planmäßig in Zusammenhang gebrachte taktische und
strategische Versuche und Admiralstabsarbeiten, wenn auch
vielleicht nicht den durchaus richtigen, so doch einen bestimmten
und einheitlichen Weg für unsere Entwicklung zu finden. Solche
Friedensübungen und Arbeiten werden zwar niemals im Stande sein,
wirkliche Kriegserfahrungen zu ersetzen, doch muß andererseits
bedacht werden, dass einmal auch Kriegserfahrungen der
Vergangenheit in der Gegenwart getäuscht haben, und zweitens, dass
nur im Frieden eine Reihe von Fragen einer systematischen, mit
genauer Beobachtung verbundenen Untersuchung und Bearbeitung
unterworfen werden können. Auf diese Weise wird für solche Fragen
häufig sogar eine klarere Erkenntnis des Richtigen sich ermitteln
lassen, als der Seekrieg mit seinen seltenen Krisen und
Entscheidungen, seiner knapperen Berichterstattung und seinen
großen psychischen Eindrücken ergeben kann. Wir verschaffen uns
ferner für die im Frieden nicht lösbaren Fragen auf diese Weise
wenigstens einen Schatz von Überlegungen, welcher im Kriege
richtiges Handeln erleichtert und namentlich einheitliches
Zusammenwirken, ohne welches ein Erfolg im Seekriege nicht denkbar
ist, erst ermöglicht.
Werden diese Ziele bei dem von Seiner Majestät dem Kaiser
befohlenen Vorgehen des Oberkommandos nicht außer Acht gelassen und
findet das Vorgehen des Oberkommandos, wie erwartet wird, rege
Unterstützung und Mitarbeit des ganzen Offizierkorps, so wird der
Erfolg nicht ausbleiben.
Es muß der Zukunft vorbehalten werden, in Gestalt von
Gefechtsanleitungen oder in Form von Dienstordnungen den gefundenen
Weg und die weiter einzuschlagende Richtung unserer Entwicklung zum
Ausdruck zu bringen, wie es die Armee in ihren klassischen
Felddienstordnungen etc. getan hat. Die Resultate unserer
Herbstübungen sind in jeder Beziehung hierfür noch zu lückenhaft.
Die Zeit war zu kurz, die Friedensverhältnisse für Flottenmanöver
zu beengend, die allgemeine Erkenntnis noch zu wenig
vorgeschritten, moderne Kreuzer und der im Kriege unerläßliche Troß
fehlten ganz.
Dennoch schien das vorliegende Bedürfnis dem Oberkommando so
dringend, dass einige der gemachten Erfahrungen und Eindrücke
gewissermaßen als Bausteine eines zu errichtenden Gebäudes hier
zusammengetragen worden sind. Sie werden nicht als etwas in jeder
Hinsicht Wichtiges oder gar Abgeschlossenes auf ihrem Gebiet
angesehen werden dürfen, da sie der Änderung im Detail noch gut
fähig bleiben müssen, sie werden aber zum Ausgangspunkt weiterer
Untersuchungen dienen, Anregung und Hinweis geben können auf die
Punkte, welche zunächst besondere Beachtung geschenkt werden
sollte.
The uncertainty which
prevails over the nature and task of a fleet has, since the
emergence of our navy, contributed greatly to weakening its
development. If, by the best opinion, a change has occurred the
nature of things can only be discerned by everyone after years of
work.
Expecting this situation, and by means of tactical and strategic
trials and Admiralty work conducted in a planned manner, we have
started in recent years to find a perhaps not absolutely correct
but a definite and unified path for our development. Such peacetime
exercises and works will never be able to replace real war
experiences, but it must also be borne in mind that past war
experiences have deceived us in the present, and secondly, that
only in times of peace can a number of questions be subjected to
systematic observation and analysis. In this way, a clearer
knowledge of what is correct can often be determined for such
questions as the naval war with its rare crises and decisions, its
narrower coverage, and its great psychological impressions. In this
way, we also answer questions, which are not solvable in peacetime,
at least a treasure of reflections, which in the war facilitates
proper action and, above all, unified cooperation without which
success in the naval war is impossible to imagine.
If these objectives are not disregarded under the command of His
Majesty the Emperor, then we expect actions of the force to be
vigorous. With the support and cooperation of the whole officer
corps, success will not elude us.
It must be reserved for the future, in the form of instructions for
action or ordinances, to express the way and the direction to be
pursued in our development, as the army has done in its classical
field orders. The results of our autumn exercises are still
incomplete in every respect. Time was too short, the conditions of
peace were too restrictive for fleet manoeuvres, general knowledge
was still too little advanced and modern cruisers and the train,
indispensable in war, were wholly lacking.
Nevertheless, the present need seemed so urgent to the Command that
some of the experiences and impressions that had been gained were
brought together here as building blocks of a structure to be
erected. They must not be regarded as important or complete in
every respect in their respective fields, since they must still be
able to keep up with changes in detail, but they will serve as a
point of departure for further investigations and may give stimulus
and reference to those points needing particular
attention.
|
</> |