теория массовой консолидации

ЛЕВ ТОЛСТОЙ И ТРИ
МАЛЯРШИ
Пьер говорит Наташе:
«Вся моя мысль в том, что ежели люди
порочные связаны между, собой и составляют силу, то людям честным
надо сделать только то же самое. Ведь как
просто».
«Война и мир», Эпилог, часть первая, глава
XVI.
Да нет, совсем не просто.
Плохие люди объединяются легко. В партии, движения и штурмовые
отряды.
А у хороших – не получается.
А если получается, то они тут же становятся плохими.
Давным-давно у нас в квартире был ремонт. Работали три малярши. У
них какая-то еще работа была, поэтому они работали когда втроем,
когда вдвоем, а иногда и по одной.
Когда работала одна (любая! они разные были, и по возрасту, и по
месту, откуда приехали) – она была просто ангел. Приготовить обед
было моей заботой, но она сама заваривала чай, мыла посуду,
говорила «спасибо» и «пожалуйста», покурить выходила на балкон.
Когда их было двое – так-сяк. Тарелки все-таки ставили в раковину.
Иногда. Но уже не мыли.
А когда их было трое – это были настоящие хамки: грязную посуду
оставляли на столе, пепел сбрасывали на пол, а окурки топили в
недопитом чае. Даже речь у них менялась на громкую и
напористую.
Лев Толстой, кажется, прекрасно понимал, что «соединение
честных людей» – иллюзия, простительная разве что Пьеру
Безухову.
Бунин пишет:
«Вспоминаю еще, как однажды я сказал ему (т.е. Льву Толстому),
желая сказать приятное и даже слегка подольститься:
- Вот всюду возникают теперь эти общества трезвости…
Он сдвинул брови:
- Какие общества?
- Общества трезвости...
- То есть, это когда собираются, чтобы водки не пить? Вздор. Чтобы
не пить, незачем собираться. А уж если собираться, то надо
пить».
«Освобождение Толстого» Глава VI.
|
</> |