Такой модернизм

petro_gulak — 15.11.2019 Одна из специфических черт украинской литературы конца XIX – начала ХХ века: после самоочевидного первого ряда шел не крепкий второй, а сразу третий и пятый. А в третьем-пятом сидели прогрессивные и активные деятели вроде Олени Пчілки или Олександра Кониського, которые занимались полезными вещами, только не в области художественной литературы, где их роль сводилась к тому, чтобы стать культурным черноземом (а в случае Пчілки – матерью сами-знаете-кого). Но прогрессивность и активность якобы означали и автоматическую эстетическую значимость – вот уж нет! Хорошо было Борису Грінченку – его (умеренный) талант был в основном стилизаторским, и когда он подражал хорошим писателям, от Ганни Барвінок до Василя Стефаника, то и получалось очень ничего себе.



Бывали и вовсе печальные случаи: Наталія з Озаркевичів Кобринська. THE feminist в Галичине – и автор совершенно беспомощных реалистических и модернистских текстов. Беспомощных – не в смысле бездарности, а невозможности, неспособности воплотить то, что должно быть сказано. Вполне модернистское мышление – и неумение показать то, что явственно стоит перед мысленным взором. Стилистически – или полные банальности (вроде «стоит перед мысленным взором»), или неумеренные красивости, которые минимум для двух поколений украинских писателей были неотъемлемой принадлежностью модернистского письма («Земля завила, як стадо шакалів, витягнула пазурі і отворила пащеку, аби проглотити свою жертву»).

Франко, Грушевський и Єфремов не без ужаса смотрели на эту «декадентщину», а первый из них даже творчески… мнэ-э…. воспользовался рассказом Кобринской «Хмарниця».

«Хмарниця», боюсь, из тех текстов, что выигрывают в пересказе: туча идет на село, а местный мольфар ее отгоняет от поля… но слов-то, слов Кобринская почти не может найти. «Зашумів і застогнав ліс, погнулися до землі дерева. Трескіт, шум, блиск» – и т. д. Говорю «почти», потому что в финале вдруг возникает одна – всего одна – как будто ненужная, странная и именно поэтому действующая фраза. Мужик, пересидевший грозу в поле под возом, утром вылезает, крестится, смотрит на спокойную природу –

«Коли се щось ударило єго в саме чоло.
Грудка леду, як голуб’яче яйце, лежала коло єго ніг.
Він підніс і розкусив, а там було чотири листки: яворовий, кленовий, осиковий і смерековий».

Вот зачем нужны эти четыре листка? Низачем, потому и нужны: что-то фейрявое, что-то нездешнее и подлинное, прошедшее мимо, как туча, и задевшее рассказ по касательной.

Но оно там есть.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Архив