ТАКОЙ ДЕНЬ
gennadydobr — 30.05.2018
С утра
позвонила жена со слезами. Она вышла на задний двор дать лекарство
собаке, а та лежала и не отзывалась. Жена испугалась и вернулась
домой. Ей нужно было ехать в школу, дети не могли ждать. Я пообещал
ей, что приеду домой, разбираться. Час езды, девяносто км, не
смертельно.Сразу оставить работу не получилось. Назначенные встречи не отменялись, и карусель писем, звонков и разговоров продлилась до полдня. Я действовал на автопилоте, чертил, писал, разговаривал, а внутри тихо плакал. Или выл, но тоже тихонько. Разговаривал с нашей собакой, тискал, гладил ее, утешал. Вспоминал.
Дочка назвала ее Лаки. Хотела – Лаской, а я отсоветовал, из-за ассоциаций. Видел я ласку в деле, маленькую безжалостную убийцу. Так собака получила имя Счастливая. Вернувшись домой из Арада, Даша привезла ее к нам. У нас она с тех пор и осталась.
Это было двенадцать лет назад. Последний месяц Лаки болела, дышала громко, с трудом. Возили ее по врачам, рентгены, анализы, антибиотики и стероиды… Оказалось, что все впустую.
Приехав домой, я увидел ее там же, где и жена. Собака лежала ничком, на животе. Я погладил ее. Мертвая, она была теплой, наверное, оттого, что лежала на солнце. Я взял ее на руки и отнес в машину, в багажник. Она была мягкой, и укладывать ее было легко.
Я вернулся в сарай за шанцевым инструментом. Вторая наша собака, Кнопка, прибежала вилять и ластиться. Я погладил ее, налил свежей воды. Положил в машину лопату, кайло, тяпку. Все заднее сиденье было в собачьей шерсти. Не успел убрать с последнего визита к врачу.
Поехал искать место. Нашел подходящее сбоку от съезда к насосной станции, на подъеме к поселку. Выкопал (выдолбил) место на каменистом склоне. Копать было трудно, сплошные камни, зато засыпать легко. Выше по склону камней хоть залейся.
Уложил собаку на бок, клубочком. Так она спала зимой, в холода. Укрыл простынкой, на морду накинул еще полотенце. Засыпал землей с камнями, сверху навалил холм из камней. Впрочем, лисы все равно доберутся, наверно.
Тяжело на жаре копать и ворочать камни. Вернулся домой, долго стоял под душем. Потом послал эсэмэски своим – жене, детям, и позвонил сердечному другу. Собирался поплакать в жилетку, но не получилось. Оказалось, что все я уже отплакал с утра, мысленно.
Выезжая обратно в Ришон ле Цион, решил – а поеду-ка я развлекаться. Точней, отвлекаться. Сегодня ведь третий день фестиваля поэзии Дорога к храму, показательные выступления финалистов и гостей фестиваля. Тем более, организаторов знаю, двух девушек-бардов. Тем более, место знакомое, Российский Культурный Центр в Тель Авиве. Я там бывал на лекциях музыковеда Саши Виндичанской. Стоянки знаю, дорогу помню – отчего ж не поехать? Проверил по Вейзу – приезжаю с запасом. Поехал.
.....................................................................................................................................................................................................
И напротив водного парка Шфаим у моей машины взорвалось колесо. Впервые в жизни. Правое переднее. Но – машинка легкая, управляемая, водитель опытный… Съехал благополучно вправо, прижался к ограждению, оставив предусмотрительно метр на приседания с домкратом. Посидел, подумал.
Прежде всего - поблагодарил небо, что сам живой и здоровый. На этот раз взяли деньгами. Потом порылся в памяти телефона и нашел телефон центра помощи на междугородних дорогах. Спасибо Валере Айзенштейну. Это его щедрая фирма организовала такое бесплатное счастье водителям.
Позвонил, объяснил ситуацию. Пообещали прислать помощь, и умоляли меня оставаться в машине и не мельтешить на дороге. Понятно – столько уже нехороших случаев было на трассах, что им легче подстраховаться и прислать летучку, чем…
Сперва я собрался дождаться бесплатного сыра. Но навигатор намекнул мне, что я опаздываю. Пришлось взять в руки
Пока нашел парковку, опоздал минут на пятнадцать. Зато получил ВИП место в первом ряду, не иначе, как за красивые глаза или полосатую рубашку (кутонет пасим), известную, как подарок папы Яакова любимому сыну Иосифу.
Меня усадил рядом с собой профессиональный фотограф, не выпускавший из рук аппарата. При этом он сетовал потихоньку, что никому эти снимки не понадобятся, но при этом снимать не переставал. Снимать и плакать. Еврей, наверное, - додумался я, как Штирлиц. Впрочем, евреев вокруг хватало.
Причину моего стремления в РКЦ я увидел с опозданием. Ей оказался мой старый знакомый, меня не узнавший. Мы с ним когда-то чему-то вместе в Хайфе учились, но с тех времен прошло много лет. У него давно другая жена, и учитель наш умер. Я и сам не раз с тех пор сменил кожу, и мне теперь интересней не он, а его мама, мой товарищ в живом журнале.
Вернувшись в квартиру, я открыл свой компьютер – увековечить свое двадцать девятое мая, и увидел печальную новость. Бабченко застрелили, хорошего журналиста. В спину, почти на глазах у жены.
День, хреново начавшийся, и закончился плохо. И какую сюда можно присобачить мораль?
Ежу понятно, что все мы смертны. Внезапно смертны. Постараюсь поменьше собачиться и побольше всех вас беречь. Потому что только это от нас остается – добро. Доброе дело, доброе слово, добрые мысли. Так долго приходится подниматься до понимания прописных мыслей.
Как выбрать обувь Терволина
Страны, из которых США пока не будет принимать иммигрантов (English)
КАК СТАТЬ РЕЗИДЕНТОМ. КООРДИНАТЫ ЧУДЕС
«Уфимская пятёрка». Но нас грядущее рассудит! Последнее слово Дмитриева.
Военно-историческая литература 2025
Проверяющий и служебная этика
Успешный успех
Сафари-парк Фукуока
Снежное

