Так победим!

lev_semerkin — 11.11.2025 .
«СЕМЬ САМУРАЕВ», А.Куросава, Япония, 1954г. (10)

Погружаясь в великое прошлое японского кино добрался до абсолютной вершины и оттуда открылся великолепный вид во все концы света.

Видел фильм на экране очень давно и как оказалось почти все забыл (и даже пропустил «Семь самураев» когда составлял список «сто сильных фильмов», впрочем там я оговаривался, что ориентируюсь на период со второй половины 50-х годов до конца 80-х).
А сейчас увидел один из главных фильмов мирового кино, прилип к экрану ноутбука, смотрел не отрываясь и переживал, как ребенок (с перерывом на ужин, между двумя сериями полной авторской версии предусмотрен антракт). Про ребенка это не фигура речи, я действительно почувствовал такое сильное и простодушное ощущение кино (с полным погружением, когда хочется впрыгнуть в экран и помочь "нашим"), какое не повторялось наверное с младших классов школы.

И первая мысль – куда это ушло, почему кино, как вид искусства, измельчало, не удержало такой уровень, такую глубину и широту взгляда.
Впрочем такие вопросы можно задать и о музыке венских классиков, живописи кватроченто и русском романе 19-го века. «Семь самураев» в кино это как «Дон Жуан», «Тайная вечеря» и «Война и мир».

Фильм универсальный, снимающий и национальные границы, и социальные границы, и жанровые границы. И границу между кино-для-всех и кино-не-для-всех.
Опровергающий модель кино как «фабрики грез» и при этом идеализирующий реальность в одном существенном моменте.

Главный герой фильма это такой традиционный для восточной культуры мудрец-вождь-учитель (аналог из советского кино - Александр Невский у Эйзенштейна, а в западной культуре подобный герой пожалуй и не встречался со времен шекспировского Просперо).
Отталкиваясь от такого героя фильм выстраивает трехчленную модель общества: народ (крестьяне) – элита (самураи) – вождь. Модель частично совпадает с индийскими варнами (шудры трудятся – кшатрии воюют – брахманы руководят). Модель показана как исключительная (там ведь крестьяне упоминают правителя слабого, самоустранившегося государства («когда убьют, тогда и приходите») и самураи там бродячие (ронины)). Но только сверхмобилизация по такой модели и может победить в ситуации исключительной, смертельной опасности. Модель очень близка к советской послевоенной (как раз того периода, когда снимался фильм - народ-партия-вождь, советский народ, красная армия и товарищ Сталин). И это не греза, отвлекающая от грязной реальности, а работающий идеал, работающий в качестве образца и намеренно погруженный режиссером как раз в грязную реальность (грязь и рвань, как в «Андрее Рублеве», но и в переносном смысле – крестьяне мародерствуют, самураи не считают их за людей, а мудрец – «лишний человек», бродит по дорогам, не имея крыши над головой). Однако в высшем смысле общество воспроизводит себя, продлевает себя в истории именно таким способом «Семи самураев», именно при таком гармоничном сочетании и взаимопонимании масс, элиты и личности, возникающим как раз в момент общего дела.

Деревянные домики деревни в окружении дикой природы несколько раз показаны с высоты птичьего полета как земная цивилизация в космосе. Картина мира/общества - дети, взрослые, старики, мужчины и женщины, крестьяне и дворяне. В ней и контрэлите место нашлось (бандитам) и деклассированным люмпенам-фрикам (жуликоватые ребята на постоялом дворе).
И искусство тоже занимает свое (скромное) место в общей картине (в конце фильма, когда женщины по колено в воде дружно сажают рис, мужской ансамбль им помогает, исполняя ритмичную музыку).

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив