Свидание

sempre_idem — 09.12.2010 Он мне сказал: вы очень хороши внешне.
Он мне сказал: это Серебряный век.
Он мне сказал: вы, правда, не врёте.
Он мне сказал: я хочу увезти вас в Вену и смотреть на ваши глаза.
Он мне сказал: это эгоистическое чувство. Я хочу видеть, как вы счастливы.
Он мне сказал: я выбрал вас подругой в пять часов.
Но он сказал: вы так хороши, что вам не надо писать. Я не верю, что вы пишете. Вам не нужен блог - вам нужна жизнь.
И вы очень испуганы. Беззащитны – очень.
Хоть я была крута.
Он сказал: вам не надо думать о деньгах. Вам не надо думать о шенгенской визе. Если хотите, мы поедем в Мюнхен.
Но в Вене я показал бы вам Климта.
Он был топ-менеджер концерна - властный, жёсткий, умный человек.
На прощанье купил клубнику и черешню, заставил взять мешок. Видимо, у меня, и правда, был беззащитный вид, не уследила.
Но я уже знала, что не поеду с ним в Вену. Потому что писать мне милее европ.
А теперь не знаю.
Потому что слишком многое отвращает меня от письма, которое десять лет было моё 911.
Потому что не выношу критику.
Весь кошмар критики любимого человека возвращается, превращает меня в тварь дрожащую. Я больше не выношу неодобрительное слово, запас исчерпан.
Лучше быть никем и молчать, чем возвращаться во времена, когда пресмыкалась и молила: похвали меня!
И если для похвалы надо ехать в Вену – я поеду.
Потому что я только женщина, которую никогда не любил ни один мужчина.
Которую только имели.
И ни один мужчина не согласится иметь женщину, которая пишет стихи:
я пробовала и знаю.
Он сказал: вы прекрасны – но сколько вам отпущено?
Я и так не слишком уверена в себе, пишу не для того, чтобы опровергали и утешали. Ну – чуть-чуть.
Но, может, это ошибка. Может, я не права. Потому что не бывает так, чтобы без труда, я столько об этом думала.
Есть формула Маяковского. И значит, я ничего не стою.
Стою одного. Я очень хороша внешне, я – Серебряный век, меня зовут Лёля, мне надо купить холодильник.
Так он сказал.
Ни Вены, ни холодильника. Я думала, что уеду в Женеву, буду писать, смотря на озеро. Мне больше ничего не нужно.
Лучше бы не начинала – ни писать, ни привязываться.
И когда он сказал, что не надо писать, я сразу заревела, сходу, он сказал. У вас нос распухает, когда плачете. Возьмите платок. Подошёл и поцеловал. И, Господи, куда же деваться, если невозможно совместить жизнь и стук по клавишам, который и есть морзянка, посланная душой.
Приговорённой к исчезновению ослепительным и мгновенным Серебряным веком.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Архив