Сумбурно о прошлом

buyaner — 20.08.2016 ddavidyan).
…В генетике известно явление , впервые описанное Н.И.Вавиловым на примере нуристанцев – жителей отрезанной от мира горной страны в Афганистане: накопление рецессивных генов в изолятах. Среди нуристанцев (как, кстати, и среди некоторых народов высокогорных районов Кавказа) относительно часто встречаются люди со светлыми глазами и (реже) волосами (что, разумеется, породило массу горделивых мифов с расистским акцентом, от «воинов Алексантра Македонского» до «белокурых викингов»). Аналогичные наблюдения делались и в ареальной лингвистике: среди замкнутых групп, оторванных от основного ареала носителей языка, зачастую сохраняются крайне архаичные его формы. На мой взгляд, нечто подобное произошло с некоторыми культурными (и даже этическими) формами, соханившимися в Советском Союзе и, отчасти, странах Восточной Европы не вследствие направленного идеологического воздействия всеобуча, армии и других средств воспитания масс, а просто в силу искусственной изоляции от мировых тенденций. В итоге «оплот мировой революции» оказался на закате своего существования одною из самых консервативных среди относительно развитых стран мира. Этому, кстати говоря, сопутствовал и другой фактор, не в меньшей степени характерный для жителей изолятов – низкий иммунитет. Предающиеся элегическим воспоминаниям об ушедшей натуре – будь то предреволюционная Россия или СССР накануне распада – как правило, упускают из вида, что последовавшая катастрофа была делом рук тех самых людей, что в ретроспективе кажутся носителями утраченных идеалов. Более того, цинизм – в большинстве случаев есть порождение лишённого иммунитета идеализма, столкнувшегося с реальностью, не оправдавшей его надежд (кстати, у Искандера в «Стоянке человека» есть на эту тему чудесный рассказ «Идеалист»). Это – банальность, но цинизм, всякий раз берущий новые рубежи и претендующий на новизну, и сам, по сути своей, банален. Это его свойство ведёт к тому, что лишь цинизм сегодняшний воспринимается как таковой, а вчерашний кажется детским садом. Если бы кто-нибудь году эдак в 83-м серьёзно сказал в неформальной обстановке, что мы живём в идеалистическом обществе, его бы, в лучшем случае, сочли наивным простаком.
Недавно мне понадобилось найти один рассказ, опубликованный в одном из номеров «Вокруг света» примерно в середине или конце 80-х. Я его не выписывал, покупал, если случалось, в киоске и не помнил, в каком именно из четырёх или пяти знакомых мне номеров искать. Так что я нашёл соответствующий сайт и начал просматривать выпуски журнала со знакомой обложкой. И – накатило… «БАМ – молодость наша», «По зову комсомола», «Кубинские репортажи», «Из братской Анголы» и прочая, и прочая, и прочая. Мало того, что сивуха, так ещё и дремучий наив. И я с удивлением обнаружил, что, наряду с возвратной аллергией, испытываю нечто сродни умилению: это было – мирное время. Да, уже был Афганистан, но не было ни Карабаха, ни Таджикистана, ни Абхазии с Осетией, ни Чечни, ни…
И опять возникает соблазн усмотреть в советской национальной политике утраченный (вернее, оставленный по недомыслию или злому умыслу) рецепт межнационального мира. Снова процитирую till_j:
«Современный откат к национализму это (возможно необходимый) но совершенно чудовищный этап в истории человечества… Союз ведь учил правильным вещам(я не говорю о том, чему он следовал и насколько это совпадало) Я говорю всего лишь о том, что втемяшивалось в голову обывателю. Кроме интернационализма было и "береги хлеб", "мой руки перед едой", "у нас слуг нет"(вот это особенно!) Выходит, что в каком-то смысле, мы предвосхитили мечты западной европы? В нищих условиях обкатали модель, которая стала целью для богатых стран».
Я тогда, по сути дела, оставил вопрос без ответа, а теперь скажу так. Это не мы «обкатали» – это они теперь наступают на наши грабли. Нельзя загонять грязь под ковёр, избегая называть вещи своими именами. Пресловутая «политкорректность» прочно ассоциируется с современным Западом, но копирайт – безусловно, наш. Это мы первыми придумали кроить школьные программы в угоду братским народам; это мы решили, что «монголо-татарское иго» режет татарское ухо меньше привычного «татаро-монгольского», но, поскольку монголы – тоже братский народ, старательно оговаривали, что виноваты мифические «монголо-татарские феодалы»; это мы первыми ввели в обиход стыдливые эвфемизмы, призванные смягчить грубость человеческого языка, и тем самым расписались в болезненной чувствительности на грани кретинизма: если слово «еврей» воспринимается как обсценное и заменяется «лицом еврейской национальности», значит, с носителями языка творится что-то неладное. Да, на Западе сейчас происходит нечто подобное, вплоть до мелочей: с некоторых пор за флажки оказалось выведено не только слово «негр» (вернее, его эквиваленты в европейских языках), но и «цыган» – в Германии их теперь положено именовать «синти и рома» (по самоназванию двух основных племенных групп), а скажешь Zigeuner – получишь по мозгам. Усматривать в этом признание правильности советского подхода – а с чего, собственно? Что, современная Европа являет всем пример благополучного разрешения межнациональных конфликтов? На первый взгляд, так могло показаться – лет, может быть, двадцать назад. Теперь же доказывать обратное – значит, ломиться в открытую дверь.
Хуже всего то, что политика государственного эвфемизма ведёт к дискредитации важнейших человеческих (не «обще-», а «просто») ценностей. Когда я вижу на автобусной остановке портрет дамы с безумными глазами и исполненной воинствующего гуманизма фразой об африканских сиротах, я могу предположить, что дама, наверное, прекрасный человек, влекомый самыми добрыми намерениями, но при этом я абсолютно уверен, что, радея об африканских сиротах, борьбе с глобальным потеплением и защите прав всевозможных меньшинств, она поддержит самую подлую и разрушительную политическую силу, использующую подобную же риторику и паразитирующую на любви к ближнему. Собственно, коллизия не нова – история всех социалистических движений тому подтверждение.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Архив