суд.. опрос..

Она защищала целостность своей страны. И воевала на территории своей страны.
Она попала в плен до того, как погибли журналисты, в причастности к гибели которых ее обвиняют.
За что ее судят? И почему тогда не судят российских солдат, воевавших в Чечне?

Почитайте мемуары артиллериста российской армии о работе артдивизионов в Чечне.

«Ого.., какой красивый и здоровенный коттедж: сейчас мы сделаем ему "харакири". Кругом бедные домишки, а он выперся тут своим богатством.
Через пять минут дом горел, красиво пригибая ветром дым к земле. А мы уже увидели здоровенный, бетонный купол большого, серого здания. Прикинули по карте - ничего себе, городской рынок недалеко от вокзала. Я стрелять туда не стал, а полковник Сухарев "хорошо там повеселился".
- Товарищ подполковник, мне не нравятся вот эти три здания - ну очень хорошая позиция для боевиков. У меня там штурмовой отряд пойдёт, - начальник разведки ВВ навёл мой прибор на здания, - надо раздолбать.
- Подполковник, что ты переживаешь, я сейчас не только эти три здания раздолбаю, но и весь квартал вокруг».

«Скажи, что из этого района по нашей пехоте боевики открыли огонь и пришлось их подавить. — Существовал приказ, что на каждое открытие огня мы должны были спрашивать в штабе артиллерии разрешение. Но мы практически всегда пренебрегали им и потом врали в штаб группировки о мифических обстрелах».

«Товарищи офицеры, - обратился я к присутствующим в палатке, - Представьте себе. Семьдесят два снаряда сейчас находятся на траектории. В деревне сейчас кто-то гуляет по улице, кто-то ужинает, а кто-то трахает свою жену. Большинство, конечно, спит. Как у Симонова в "Живых и мёртвых" написано: "Никто из них не знал, что они уже поделены на живых и мёртвых". Так и сейчас никто из них не знает, что через несколько секунд 72 снаряда рухнет на деревню и половина жителей уже мёртвые, хотя ещё и живые».