Субботний

loboff — 21.05.2022 Похвалиться курскими соловьями желающих, увы, не нашлось - пожалуй Курск оказался самым большим провалом рубрики "воскресные города". Очень странно, на самом деле - город вроде не из последних, с приличной историей, и всё такое. И наш хороший друг, проживший в Курске полгода, не раз и два с восторгом вспоминал - и какие там душевные люди живут, и какой сам город приятный и уютный, и как жалко, что ему пришлось уехать. Впрочем, были и настораживающие звоночки. Я уже говорил, что жена прониклась нашим виртуальным туром по городам России, и тоже "путешествует", но параллельно, по объявлениям в Дом-клике. Так вот, по её словам, более бестолковых объявлений о продаже недвижимости чем в Курске (причём как массовое явление, а не единичные случаи), она более не встречала нигде.

Тут наверное должна была быть какая-то мораль, но в силу скудности данных я пожалуй воздержусь. А лучше предложу "загадку" от ув. sap - об одном из других "воскресных городов", обсуждавшихся здесь раннее. Я высказал осторожное предположение, что за столь волшебным, поистине маркесовским слогом вряд ли бы и сами жители города смогли бы его узнать, но ув. sap утверждает что нет, что у многих получилось.

Так как все мы умеем гуглиться, то не стану томить дорогого читателя, и "разгадку" укажу сразу же после текста этой замечательной зарисовки.

***
Тут так устроено, что на первой улице по выходным люди танцуют, выступают музыканты, поэты, иллюзионисты и клоуны, цветут то вишни то яблони, а то и вовсе что-то в природе доселе неизвестное, люди неторопливо прохаживаются, раскланиваются при встрече и улыбаются друг другу.

А на второй драки и разборки, разбитые стекла, сгоревшие остовы зданий, оборванные на высоте второго этажа спускающиеся с крыш пожарные лестницы, навсегда погасшие фонари и изломанные деревья, чертополох и выгоревшая за жаркое лето трава, здесь при встрече достают ножи и произносят малоприятные слова, награждая друг друга нелестными эпитетами.

Но только по выходным.

По будням – это обычные центральные улицы, гудящие пробками, спешащие клерками с кофе, из-за почти круглогодичной жары малолюдные, только бомжи перебираются в поисках наживы от помойки к помойке под палящим солнцем.

Но на выходные власти перекрывают движение и на первой и на второй, только патрульная машина иногда проезжает по первой улице, а трамвай по второй, назойливо названивая и разгоняя дерущиеся банды.

Улицы превращаются в пешеходные. Точнее, первая превращается в пешеходную, бегущую, велосипедную, самокатную, скейтерную, танцующую и латину и вальс и классический балет и авангард. В смеющуюся, декларирующую стихи, поющую песни.

А вторая в пошатывающуюся, вечно пьяную, ползущую, блюющую. Иногда, против всяких законов ревущую сверхмощными байками, которые местные же и выдворяют по мановению ока. Орущую матершину, хрипящую матершину, бурлящую ту же матершину слизью из разорванных глоток и, когда уже никак иначе, пишущую матершину кровью на грязном асфальте.

Власти как-то раз попытались закрыть вторую улицу, но тогда, по очевидным причинам, быстро умерла и первая. Ни стражей порядка, ни ряженых добровольцев в шутовской форме не хватает, чтобы разделить народ первой и народ второй.

Поэтому, как сказал тот же юный функционер в красивом итальянском костюме, который отдавал распоряжение о закрытии второй улицы, сказал, вряд ли понимая точно, что говорит: «ангел и дьявол ходят параллельными путями, никогда не пересекаясь».
На это народ второй улицы преподал ему урок геометрии Лобачевского, а, может, это был действительно несчастный случай, но его красивый особняк на первой улице однажды ночью сгорел, а сам он бесследно исчез.

Сгоревший особняк этот еще какое-то время торчал гнилым зубом посреди благолепия первой улицы, этакой паскудной ухмылкой второй улицы, но вскоре был снесен и заменен пряничным домиком еще милее и приятнее предыдущего. Как по мановению ока вокруг него зацвел пышный сад, источая медвяный аромат акаций и душную пряность сладкого зреющего винограда пино-нуар и предвкушение октябрьского пузырящегося игристого.

Да, на первой улице прогуливаются отнюдь не аскеты. Здесь тоже любят выпить, но чаще здесь льется золотистое шампанское и рубиновый каберне-совиньон и белесый гевюрцтраминер, здесь очень любят сладчайшие бенедиктины и киршвассеры, редкая чашка субботнего кофе или чая обходится без шерри-бренди или его суховатого цитрусового побратима куантро.

Зато на второй рекой льется пиво, виски и жесткий злаковый самогон, здесь лоза не в особой чести, хотя случаются и исключения. Был здесь один бар, торговавший крепчайшим виноградным пойлом. Но его сжег обезумевший атаман, за одну ночь потерявший всю свою шайку, как он сам комментировал «через эту сивуху».

По долгу службы я часто бываю в этом городе. И всегда стараюсь остаться хотя бы на один выходной.

Я не ангел и не дьявол, я с удовольствием хожу по обоим улицам.

Хожу по первой улице и слушаю в местных шампанериях милую эклектичную смесь из Дэвида Бови, Моррисси, Би-Джиз и Элвиса Пресли c Детективбюран, Могваи и фрагментами прошлогодних джазовых фестивалей в Монтрё, Вене и далее по всему миру.

Потом перехожу на вторую улицу, где царят черный рэп, Кровосток и AC/DC. Но это на улицах, а в барах играют Throbbing Gristle, Sex Pistols, Burzum и другие яростные нонконформисты, чтобы звучать в местных барах надо не только уметь требовать, но и уметь делать, пусть даже и невесть что: здесь есть забегаловка, в которой почти постоянно играет Mayhem, потому что когда еще удастся услышать одновременно и убийцу и жертву в одной записи на одном трэке, а ведь это очень точно отражает дух второй улицы.

Потом я снова возвращаюсь на первую улицу и слышу, как вдохновенный светловолосый голубоглазый иисус читает Бродского, «налить вам этой мерзости? Налейте»

И перехожу на вторую, где уличная банда не в такт и не в ноты завывает про плюшевого мишутку, шедшего войною прямо на берлин.

Есть в самом конце второй улицы небольшой бар, где наливают ярчайшее бельгийское пиво, игристое, радостное и хмельное. И сюда даже иногда заходят люди с первой улицы. Здесь играют разнообразные фрики от софт-машин до тр/ст и прочих порождений мятущегося духа, такие же нонконформисты, но уже совсем без агрессии. Здесь почти так же мило и уютно, как на первой улице, пусть даже и совсем иначе..

А люди второй улицы иногда заходят в ресторанчик кухни плоского Кавказа в конце первой. Где жарят на открытом огне поросят и ягнят целиком, а вино наливают молодое из огромных бурдюков. Картошку варят прямо в мундире, зелень даже не обдают кипятком. Чаще всего здесь из динамиков льются условно современные напевы от Мгзавреби и их менее известных соседей. И здесь есть та же хорошо узнаваемая нарочитая грубоватость второй улицы.

На этом вторая и первая улица заканчиваются, гуляющие выходят на площадь и разъезжаются кто куда, кто на чем.

Я, например, на такси в аэропорт. Чтобы улететь в свой город, в котором якобы ничего такого нет, чтобы ждать возвращения к этим двум пешеходным улицам и никогда не знать, по какой из них мне захочется идти в следующий раз.

***
А описанный здесь город это Краснодар.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив