Стоит таз, горит газ

топ 100 блогов roots_n_wings16.08.2010 Это чтобы у Ивана Давыдова не оставалось ни малейших сомнений относительно того, что происходит с Цоем.

Лет восемь назад я встретила в трамвае девочку с зелеными волосами. Она сидела прямо на полу, некрасиво ревела, запястья у нее были в крови. «Ты зачем порезала?» — допытывалась случайная бабушка. «Понимаете... — сказала девочка, выдержав паузу. — Я посмотрела на небо, а там — Виктор Цой».

Я поняла тогда, до какой степени ненавижу Цоя и неформалов, которые разводят пафос про небо, пишут на стенке «Цой жив!» и пилят потом кожу на руках. На самом-то деле я и сама была почти что неформал, и пафос разводила только в путь, просто мне казалось, что брать острую бритву и править себя — редкая пошлятина, да и Цой — так себе музыка.

Что демонстративное самоистязание — пошлятина, это я правильно угадала. А вот Виктор Цой оказался не просто важной музыкой, но и героем, который сформировал и сформулировал среду. Лицом и хранителем конкретного пространства-времени.

Он единственный из всех подарил народу толковые гимны и марши вместо обычных песен мирного времени. Внятная глагольная поэзия, поэзия констатации: стоит таз, горит газ. Перемен! 

Исполнитель марша, как и сам марш, должен быть одновременно простым и породистым — Цой и был. Благородное восточное лицо с четкой геометрией, черные одежды, горящий глаз — и простецкая, от земли трудовая биография: кочегарка после ПТУ.

Удивительно: Виктор Цой сам себя мифологизировал. Предложил многомиллионной аудитории готовые решения. Обеспечил ее всем необходимым — от концепции последнего геройства до понятийного аппарата. Дал ясные, выпуклые коды: дождь, ночь, кухня, сигарета, окно, дверь. Их легко понять, их удобно ретранслировать. Настолько удобно, что Цоя до сих пор держат за своего чуть ли не все: рокеры, попсовики, добрые туристы, военные, любители шансона и блатняка.

Люди хотят, чтобы кто-то римфовал для них в одном четверостишье «глаза» с «сердцами» и «вены» с «переменами». Надежнее только рифма «кровь/ любовь», у Цоя такой нет ни в одном тексте, но если б даже затесалась, едва ли кто-то посмел бы обвинить его в банальности. Наоборот — похвалили бы за смелость называть вещи своими именами, за отсутствие кокетсва и за удивительную способность, помещая в свою поэтическую систему заезженное слово, снимать с него стыдный ярлык, обнулять, снова делать чистым. 

Спустя двадцать лет после гибели Виктория Цоя телевизионные редакторы уделяют ему не меньше внимания, чем Высоцкому. Выходят премьеры и повторы передач о Цое. Везде показывают спокойного пожилого отца, много законной жены Марьяны на архивных видео, поменьше гражданской жены Натальи Разлоговой на архивных фото, плюс склейки из воспоминаний коллег-музыкантов.

Только вот Цой не становится более понятным даже после того, как высказались все люди, бывшие с ним, и журналист за кадром подвел историю под последнее геройство или другую какую-нибудь песенную метафору (хотя с героем, конечно, самая удобная). Тебе объясняют устройство фокуса, ты вроде уже знаешь, но когда кролика достают из шляпы, все равно не получается отследить — как это вышло? И, может быть, правильно сделал Алексей Учитель, что снял импрессионистское кино «Последний герой», где всё нежно, зыбко, плавают в реке черно-белые фотографии юного Виктора и вообще больше музыки на фоне медитативного видео, чем интервью с ближайшим окружением.

Есть порода людей, чья биография встроена в творчество, является его частью — про Бродского важно знать, что там за М. Б., про Довлатова — что за «Зона» с «Заповедником», а про Цоя — не обязательно. А то и вовсе вредно, образ ведь может разгерметизироваться.

Цой и сам как талантливый автопортретист это чувствовал, конечно, и не портил людям праздник. Интервью давал редко, а если давал, то говорил скупо, жестко и весело. А еще так, чтобы в каждом ответе, как в хитром чемодане, было двойное дно. «Ваша любимая игрушка в детстве?» — спрашивает Цоя журналистка. — «Пластилин». — «И что из него получалось?» — «Всё!»

В общем, у Цоя правда многое получалось, например, игра в слова — и в конкретном диалоге, и вообще. Он сумел всех заинтриговать, не приврав. Остался и загадочным, и честным сразу.


http://saltt.ru/node/3717

Оставить комментарий

Популярные посты:
Архив записей в блогах:
vedmouse спрашивает, кто у нас в городе шустрый и уже поставил елочки. Как-то мало я гуляю в те местах, где уже есть елочки, но одна симпатичная мне попалась в витрине кондитерского магазина на Невском. #осеньвкармане ...
Меня спрашивают, почему я не пишу про волнения дальнобойщиков и что я думаю по этому поводу. "Мы не пятая колонна. Я люблю свою страну и ненавижу Америку. Многие из нас были участниками Антимайдана, но сейчас мы боремся за свои права и права всех россиян - введение платы за проезд фур уда ...
Похоже, что звание «сексист года», которое я раньше держала в уме за Стиллавиным, можно смело передавать блогеру Арсену Маркаряну. Чего стоит его «сексистская загадка», которая завирусилась недавно на просторах интернета. Загадка звучит так. «Кто больше произведет ...
Хочу воздать хвалебные речи корреспонденту НТВ (увы, к сожалению, не запомнил его имя): Когда мой медиа-холдинг DGTRV Global Viral Media  (изместный так же как Парк Юровского Периода) разрастется до размеров отдельностоящего здания в центре Москвы, ...
Сравнительные автобиографии (снова не Плутарх) Наблюдая из-за океана эпидемию Trump derangement syndrome, пытаюсь вспомнить хоть что-нибудь похожее в нашей куда более крикливой и по-восточному непосредственной стране. На ум приходят два события: "Маапах!" 1977 года, когда Менахем ...