Степановка

merienn — 09.08.2011 - Шестого урока не будет, Евгеша заболела!! – не успел отпетый двоечник Турушбеков возвестить о свободе, как осоловевший от гормонов, весны и голода класс прогрохотал вон из школы, оставляя за собой вывернутый паркет и висящие на одной петле двери.
Мы с Иркой не пошли вместе со всеми в парк, а вытащили из портфелей каждая по яблоку и с наслаждением закусили.
- Когда ты уже ко мне придешь? – щуря узкие голубые глаза, протянула Ирка.

Мы подружились не сразу.
У Ирки – длинные ноги, узкие, как было отмечено, глаза, молодые родители и вольная жизнь на Степановке.
У меня – длинные косы, выпученные глаза, полный вагон патриархата и чтоб в два была дома.
- Если бы у меня были такие волосы, - вздыхала Ирка.
- Если бы у меня были такие ноги, - отзывалась я.
Кроме того, она гораздо лучше меня понимала в мальчиках – у нее на Степановке были поклонники из ШМО.
Общего у нас была ненависть к музыкалке и склонность к бешеным развлечениям.
Например, попав под теплый ливень, мы становились под каждую водосточную трубу и визжали, шатаясь от напора восхительно мягкой, отдающей ржавчиной струи.
Или сухим осенним днем в Пионерском парке не пропускали ни одну кучу рыжих листьев и валялись на каждой по очереди, пугая тарзаньими воплями гуляющих с детьми бабулек.
Когда Ирка после школы приходила ко мне домой, мы чинно обедали, потом закрывались в моей комнате и бесились.

В основном это означало - швыряться подушками, выплескивая в бросках и уворачивании всю накопленную за партами энергию.
- Купи слона! – орала Ирка, изящно направляя подушку в направлении платяного шкафа.
- Не хочу! – орала я в ответ, швыряя свою ровно ей в живот, одновременно подпрыгивая за утерянным соперником оружием.
- Аооо!! Все говорят – не хочу, а ты купи слона!! – накручивала Ирка обороты моей подушкой и посылая ее якобы мне в лицо.
- Он мне не нужен! – падая в перехвате на стул, я ушибала ногу и выла, прыгая на здоровой.
- Все говорят – он мне не нужен, а ты купи слона!
- Убью, зараза, я больше не могу это слушать!!
- Все говорят - убью, зараза, я больше не могу это слушать, а ты купи слона!
- Тебя не подушкой, а кирпичом по башке! – визжала я, в один прекрасный момент кидала так точно, что подушка пролетала над головой вовремя сложившейся пополам Ирки прямиком в открытое окно.
- ААААААААААААААААА, - шепотом орали мы, закрыв ладошками рты, и вывешивались с подоконника головами вниз.
Подушка белела на тротуаре, а прохожие глазели вверх.
Мы дружно стекали по подоконнику на пол и ржали.
- Что случилось?! – на пороге возникала бабушка, грозно шевеля бровями: она знала, что добром это не закончится.
- Мы сейчас принесем, - заикалась Ирка.
Бабушка с полуслова понимала сюжет и неслась с четверого этажа вниз. Она пулей вылетала из подъезда, хватала подушку, к которой уже тянулись любопытные ручонки, и так же молниеносно залетала обратно.
- Ну, все, хватит, а то мне сегодня достанется, - пытаясь усмирить хохотунчика в животе, булькала я.
- Все, пора, скоро автобус, - спохватывалась Ирка, церемонно раскланивалась с домашними и удалялась.
- Где она живет? – спрашивала бабушка, сдирая наволочку с подушки.
- На Степановке, - с плохо скрываемой завистью отвечала я.
- Ого,- удивлялась бабушка. – Из такой дали ездит в школу? Там раньше охотничьи поля были. А сейчас люди живут, смотри ты.

Степановка мне представлялась разбойничьей деревушкой навроде Запорожской Сечи. Дети оттуда были блатные и развязные, с ними особо никто не портил отношений, хотя в городе недостатка в блатных кварталах не было: на Степановке жили моряцкие семьи.
- Самые кошмарные – Ардаганские, - просвещала меня Ирка. – Потом Манташевские, портовые, БНЗ-шники, Чаобские. Много из себя строят парковые, но это потому, что их много.
- А я где живу? – обескураженно искала я свое место в упоительном мире блатных.
- Ну, трудно сказать – может, центровая, а может – и морвокзал.
- А что лучше?
- Да тебе зачем, - снисходительно роняла Ирка. – Ты, небось, только за хлебом выходишь!
Я мрачно жалела, что не живу в каком-нибудь страшном криминальном квартале. Я бы ходила вечерами с ножиком и всех пугала!!!
Так вот, мечта побывать на Степановке все никак не давалась в руки: на неделе школа, уроки, музыкалка, а по воскресеньям – деревня.

- А давай сейчас, - понесло меня внезапно.
- Класс, - обрадовалась Ирка: ей тоже хотелось предоставить свою квартиру для бешеных развлечений.
В моей голове звонко отключился тумблер благоразумия, я решила, что успею до двух туда-обратно, и позвоню домой от Ирки.
Дорога уже была прекрасна: автобус подбрасывал нас на ямках и рытвинах, прикладывая головой к потолку. Мимо проплывали мирные сельские пейзажи с кукурузой и коровами, и у меня закралось предчувствие, что Степановка – это в самом деле очень далеко. И как я оттуда поеду обратно?!
Но показавшиеся на последней остановке новенькие дома, стоящие в ряд, как косточки домино, привели меня в восторг, и страхи отодвинулись в чуланчик, вежливо пощипывая меня за совесть.
Детей было море.
Они все болтались на улице, собравшись в разные компании. С Иркой здоровались все, и на меня заодно поглядывали с интересом, а я ощущала себя представителем мирной миссии инопланетян во время налаживания дипломатических отношений с землянами.
- Адисей! !!! Адисей!!! Ты ваабще в азрах, что этот гоим на тебя гонит?! Иди сюда, симон, на стрелку его позовем, – орал какой-то разболтанный парень кому-то невидимомму в небо.
- Что он сказал? – тихо переспросила я. – И как мальчика зовут – Одиссей?!
- Ага, он грек, - обыденно объяснила Ирка, а я шалела – тут людей зовут Одиссеями!!
- Что такое – «в азрах»?
- Ну как – вроде «ты вообще соображаешь, или нет».
- Так, «гоим» – знаю. А на стрелку – это что такое?
- Я тебе потом все объясню, - пообещала Ирка, открывая ключом двери.
Какая у нее была замечательная квартира! И совершенно отдельная комната, где никто, кроме нее, не жил.
Больше всего меня ошеломили две вещи: плакат с девушкой нечеловеческой красоты и портрет бородатого мужчины на книжной полке.
С девушкой было непонятно: не актриса, не певица, и за что ее на плакат?
- Модель, - объяснила Ирка, и я впала в ступор – в этой загранице из людей создают кумиров просто за красоту!
Я подумала: Иркин папа плавает, а это, наверное, ее дедушка - тоже морской волк.
- Это Хэмингуэй, - сказала Ирка, и я упала в собственных глазах в унитаз головой. Просто не узнала старину Хэма, он тут так по-домашнему висел.
На обед мы ели утку с яблоками, после которого собирались послушать «Би Джиз», а потом побацать на пианино и поорать пионерские песни. Я потеряла всякое представление о реальности, но, видимо, оставшиеся на родной планете Высшие Советники послали первые тревожные радиоволны.
- Ой, чуть не забыла, позвонить же домой надо, - всполошилась я.
- Телефона у нас пока не провели, - сказала Ирка, смысл этих слов дошел до меня как в замедленной съемке, стукнулся об стенки пустого черепа, и встал посреди головы, дожидаясь мало-мальски осмысленной реакции.
Мы обе помолчали, сопоставляя содеянное с возможными последствиями . На моей планете сейчас горят сигнальные огни, объявлена боевая тревога номер один и мобилизован весь личный состав населения.
- Ойё, - сказала я. – Считай, до завтра я не доживу.
Этого можно было и не уточнять.
Мы добежали до остановки, и время поползло в наглом развязном режиме: автобус шел прогулочным шагом, окрестности убивали своим пасторальным видом, пассажиры смотрели с осуждением – куда ты, девочка, сейчас тебя убивать будут, и есть за что!

Убить не убили, но жару дали. Проще было мне самой облиться бензином и чиркнуть спичкой – тогда хоть был шанс попасть в святые великомученицы.
- Мы обзвонили весь город!! – который раз вбивала бабушка мне в голову.- Неслыханно! И где ты была, повтори-ка?
- На Степановке, - глотая слезы позора, выдавила я.
- Это же аэропорт почти!! – зашлась в истерике бабушка. – Нет, ты слышала?!
Мама страшно молчала.
Вообще, эмпирическим путем установлено – если взрослые орут, ничего страшного не будет, а вот если молчат и как будто ничего не происходит – что зреет в их головах, одному Господу известно.
- Женщина, - встревожилась бабушка, - ты дочери ничего не скажешь сегодня, мне одной отдуваться?!
- Я не знаю, что с ней сделать, - разомкнула уста мама. – Старшие если бы посмели такое учудить, я бы от них пыль оставила. А этой море по колено! Что из нее вырастет?
Чувство вины зашкалило за ту отметку, когда оно превращается в свою противоположность.
- Ну что случилось-то? Я никогда в жизни там не была! А вы меня бы не пустили!
- Но надо же было заранее…-начала мама, и я поняла, что пик напряжения прошел.
- Я больше не буду, - повесила я голову. – Ну откуда я знала, что там нет телефона?!

Ирка профилактически не заходила ко мне недельки две.
Потом мы придумали про общий доклад по биологии. Бабушка к этому моменту отошла окончательно, и даже ничего не сказала, когда мы заперлись в моей комнате.
- Хочешь анекдот про английского джентльмена? – шепотом спросила Ирка.
- Ну, - приготовилась я.
- На улице лежит дохлая белая лошадь. Рядом с ней стоит джентльмен. Он просит прохожего:
- Уважаемый сэр, вы не поможете мне втащить эту белую дохлую лошадь в подъезд этого дома?
- Джентльмен всегда поможет джентльмену, - ответил прохожий, - помогу втащить вам эту белую дохлую лошадь в подъезд этого дома.
Втащили.
- А не могли бы, сэр, втащить эту белую дохлую лошадь на первый этаж?
- Джентльмен всегда поможет джентльмену, - ответил прохожий, - я помогу втащить вам эту белую дохлую лошадь на первый этаж…
- Э!- заорала я. – Это опять «купи слона», только хуже!
- Чего-то ты быстро, - хихикнула Ирка.
- Ну, втащили они ее в квартиру, дальше что?
- Дальше – прихожая и гостиная.
- А ДАЛЬШЕ???
- А дальше – английский юмор…
Тут дверь распахнулась, и бабушка с подозрением осмотрела комнату.
Ничего страшного – две пай-девочки сидят и болтают.
- А почему вы такие тихие? – поинтересовалась бабушка.
- А что нам делать? – удивилась я.
- Ну, подушками, что ли, пошвыряйтесь, - в сердцах бросила бабушка.
Мы стекли на пол и заржали. Бабушка сразу успокоилась и вылетела, захлопнув дверь.
- На день рождения к тебе меня точно пустят, - сообщила я радостную весть, и мы схватили по подушке.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив