![](/media/images/top/preview/staticnovayagazetarustoragecontentpictures41781content_5.jpg)
Стенка Героев
![топ 100 блогов](/media/images/default.jpg)
«— Нет, — резко сказал Баурджан Момыш-Улы, — я ничего вам не расскажу. Я не терплю тех, кто пишет о войне с чужих рассказов».
Так начинается одна из лучших книг о той войне, «Волоколамское шоссе» Александра Бека. Ее герой — Момыш-Улы, командир батальона, а потом — полка Панфиловской дивизии все-таки, к нашему счастью, поддался уговорам. Книгу, впервые опубликованную (в 1943-м!) в журнале «Знамя» под названием «Панфиловцы на первом рубеже», с тех пор издавали десятки раз, на самых разных языках, в самых разных странах, изучали в военных академиях Финляндии и Израиля...
![Стенка Героев Стенка Героев](https://static.novayagazeta.ru/storage/content/pictures/41781/content_5.jpg)
А об этом бое первой написала «Красная звезда» 27 ноября 1941 года.
В очерке фронтового корреспондента Коротеева сообщалось о подвиге гвардейцев под командой политрука Диева, сражавшихся с 54-мя немецкими танками, причем 18 танков противника было уничтожено. Об участниках боя говорилось, что «погибли все до одного, но врага не пропустили». Интересно, что в немецких документах (отличавшихся, как известно, относительно своих потерь изрядной скрупулезностью) даже следов этого танкового погрома отыскать не удалось.
На следующий же день в «Красной звезде» была напечатана передовая статья под заголовком «Завещание 28 павших героев». Передовая была написана литературным секретарем газеты Кривицким. Фамилий сражавшихся и погибших гвардейцев как в первой, так и во второй статье указано не было.
Через два месяца Кривицкий поместил еще один очерк под заголовком «О 28 павших героях». Кривицкий уверенно, как очевидец, пишет о личных переживаниях и поведении гвардейцев, впервые называя их поименно.
![Стенка Героев Стенка Героев](https://static.novayagazeta.ru/storage/content/pictures/41778/content_1.jpg)
«Виновность Добробабина полностью установлена, и сам он признался в совершении преступлений, — пишет прокурор в своей секретной записке. — При аресте у Добробабина была найдена книга о «28 героях-панфиловцах», и оказалось, что он числится одним из главных участников этого героического боя, за что ему и присвоено звание Героя Советского Союза.
Допросом Добробабина установлено, что в районе Дубосеково он действительно был легко ранен и пленен немцами, но никаких подвигов не совершал, и все, что написано о нем в книге о героях-панфиловцах, не соответствует действительности.
Далее было установлено, что кроме Добробабина остались в живых Васильев Илларион Романович, Шемякин Григорий Мелентьевич, Шадрин Иван Демидович и Кужебергенов Даниил Александрович, которые также числятся в списке 28-ми панфиловцев, погибших в бою с немецкими танками. Поэтому возникла необходимость расследования и самих обстоятельств боя, происходившего 16 ноября 1941 года у разъезда Дубосеково…»
Прокуратура в 1947 году провела проверку всех обстоятельств легендарного боя, по итогам которой главный военный прокурор Афанасьев и подготовил секретную справку, два года назад рассекреченную и обнародованную Главархивом.
Записка Афанасьева пролежала в недрах архива засекреченной 70 лет. За эти годы сотни улиц были названы в честь героев несовершенного подвига, батальоны каменных и бронзовых статуй встали, «28 самых храбрых твоих сынов» попали в «Гимн Москвы»… Первые поэмы, кстати сказать, опубликовали уже в начале 42-го Михаил Светлов и Николай Тихонов, но, видно, очень торопились, так что следы мастерства проглядываются плохо:
Вы не сравнитесь никогда
С советским богатырским парнем —
И нашей гвардии звезда
Всех ваших гвардий лучезарней.
Ну где у вас такой окоп?
И где такие двадцать восемь?
Здесь танк, уткнувшийся в сугроб,
У мертвецов пощады просит!
Отец народов там, в Кремле,
Он видит все орлиным оком;
И нету места на земле,
Чтоб было для него далеко.
Он знает все, он помнит всех,
Дивизью нашу помнит тоже,
И с нас, гвардейцев, спросит строже,
Тем будет радостней успех!
— Натаров! — говорю себе,
Вот ты в окопе с Даниилом,
Готов к решительной борьбе,
Ты для нее готовил силы.
Но все мне кажется одно:
Как будто сам великий Сталин
На этот пост меня поставил
Перед советскою страной…
Попробуй, разбери — где здесь Светлов, где Тихонов…
«Тогда все так писали! Так тогда надо было!» — говорят сейчас
радетели отечественной истории, очень переживающие, как бы правда
не опорочила ризы мифических героев. Те, кто уже сейчас в штыки
принял публикацию прокурорской записки 1947 года, кто уволил из-за
нее начальника Главархива Сергея Мироненко,
кто на стенах возводимого в парке «Патриот» колоссального
храма планирует открыть барельеф с изображением несовершенного
подвига «Двадцати восьми».
А Бек блистательно доказал, что «и тогда»
так писали не все. Кривицкий писал
так, Бек
так не писал.
![Стенка Героев Стенка Героев](https://static.novayagazeta.ru/storage/content/pictures/41777/content_aleksandr-bek-panfilovcy-na-pervom-rubezhe.jpg)
Выписываю из «Волоколамского шоссе» (1943 года издания, напоминаю):
— Условимся, — говорит автору его герой Баурджан Момыш-Улы. — Готовую книгу принесете мне. Я прочту первую главу, скажу: «Плохо, наврано! Кладите на стол левую руку». Раз! Левая рука долой! Прочту вторую главу: «Плохо, наврано! Кладите на стол правую руку». Раз! Правая рука долой! Согласны? — Четко обрисованные, тоже словно вырезанные, его губы раздвинулись в улыбке.
— Согласен, — ответил я».
В случае с Беком обошлось без членовредительства — талант и совесть писателя не позволили. Но страшно даже представить себе, если бы метод Момыш-Улы восторжествовал в советской литературе и журналистике, какие «горы отрубленных рук» оказались нагромождены только вокруг произведений о его (действительно, героической) дивизии!
Думаю, Бек не случайно начал свою документальную повесть о панфиловцах именно так, как начал. И конечно, не случайно в повести его ни слова не оказалось про «самый знаменитый бой» гвардейцев.
Немного статистики.
К началу Великой Отечественной войны в стране насчитывалось 626 Героев Советского Союза. Пятеро были удостоены этого звания дважды.
Наибольшее количество раз звание Героя Советского Союза было присвоено в годы Великой Отечественной войны — 11 739 (из них — 3051 посмертно).
73 человека в разное время и по разным причинам были лишены почетного звания — большинство из них, чего греха таить, за совершенные общеуголовные преступления. В то же время, скажем, Бронислав Антилевский и Семен Бычков добровольно вступили и действовали в составе Русской освободительной армии Власова, после войны были судимы и казнены за измену родине. Георгий Антонов в 1949 году вместе с женой бежал в американский сектор Вены… За неудачи в первые месяцы Великой Отечественной войны были арестованы и расстреляны два Героя Советского Союза — генерал армии Павлов и генерал-майор авиации Черных… Незадолго до начала войны была арестована очередная большая группа высших офицеров — в основном авиаторов. Большинство из них было расстреляно без суда и следствия 16 октября 1941 и 23 февраля 1942 года. Среди них оказалось сразу семь Героев Советского Союза.
Репрессии продолжились и после войны, вплоть до смерти Сталина. В это время были расстреляны три Героя Советского Союза — гвардии генерал-полковник Гордов, летчик, майор Косса и генерал-майор (бывший маршал Советского Союза) Кулик.
Из допросов под пытками сталинского журналиста № 1 Михаила Кольцова становится ясно, что советские летчики-«добровольцы» в Испании не воевали, а в основном пили, развратничали и гробили неосмотрительно доверенную им дорогую технику. Странно даже, что за все эти художества все они были столь щедро награждены. Например, про тридцатилетнего Ивана Проскурова нарком Ворошилов в представлении к званию Героя написал: «Пользуется заслуженной репутацией исключительно смелого, хладнокровного и храброго бойца и командира», а Сталин, ознакомившись, вычеркнул слова «ст. лейтенант» и вписал: «майор».
![Стенка Героев Стенка Героев](https://static.novayagazeta.ru/storage/content/pictures/41780/content_3.jpg)
В мае 1938 года (уже!) комбриг Проскуров становится командиром 2-й авиационной армии особого назначения, через полгода ему присвоено воинское звание комдив. В результате за неполных два года он прошел путь от старшего лейтенанта до генерала. Дальше — больше. 14 апреля 1939 года комдив Проскуров был назначен начальником 5-го (разведывательного) управления РККА и заместителем наркома обороны СССР. Адмирал флота, Герой Советского Союза Н. Кузнецов вспоминает, как новый «главный разведчик страны» жаловался ему: «Я убедительно просил начальство не поручать мне дело, которое я не знаю и не люблю, но не помогло».
Будто начальство не знает, кого и как использовать, кому и что поручать! Некоторые даже справлялись…
За два года Проскуров стал уже пятым начальником Разведуправления
Красной армии: один за другим были расстреляны начальники военной
разведки комкор Урицкий, армейский комиссар 2-го ранга Берзин,
комдив Орлов и старший майор госбезопасности Гендин.
Были репрессированы начальники многих отделов и подразделений
Разведуправления. Из-за границы было отозвано и расстреляно большое
количество разведчиков, военных атташе и их помощников.
Весной 1940-го на совещании, проводившемся по итогам
катастрофической финской кампании, Проскурова сделали едва ли не
главным виновником общеевропейского позорища. Тягостное чувство
вызывает чтение стенограммы.
Проскуров, конечно, выглядел беспомощно, когда пытался рассказать о практике разведывательной работы, когда, скажем, брошюру с данными о финской армии издали уже после окончания войны. А до этого она еще пять лет пролежала…
Сталин. А почему не могла выйти за год?
Проскуров. Потому что лежала в архиве.
Голос. Все засекречено.
Сталин на этом совещании, конечно, дал своему начальнику Разведуправления бесценные советы («У вас душа не разведчика, а душа очень наивного человека в хорошем смысле слова. Разведчик должен быть весь пропитан ядом, желчью, никому не должен верить. Если бы вы были разведчиком, вы бы увидели, что эти господа на Западе друг друга критикуют: у тебя тут плохо с оружием, у тебя тут плохо, вы бы видели, как они друг друга разоблачают, тайны друг у друга раскрывают, вам бы схватиться за эту сторону, выборки сделать и довести до сведения командования, но душа у вас слишком честная»). Но Проскуров воспользоваться советами не успел.
Через месяц он был снят с должности и возвращен в авиацию. 19 июня
1941 года генерал-лейтенант Проскуров был назначен командующим
Военно-воздушными силами 7-й армии, дислоцированной в Карелии. Но
уже 7 июля 1941 года был арестован. «Материалами дела Проскуров
обвиняется в том, что являлся участником военной заговорщической
организации, по заданиям которой проводил вражескую работу,
направленную на поражение Республиканской Испании, снижение боевой
подготовки ВВС Красной Армии и увеличение аварийности в
Военно-воздушных силах».
28 октября 1941 года в поселке Барбыш под Куйбышевом, без
суда, согласно предписанию народного комиссара внутренних дел СССР
Л.П. Берии от 18 октября 1941 г. за № 2756/Б, он был
расстрелян.
Среди Героев Советского Союза, подвергшихся репрессиям и
лишенным звания, были, конечно, очень разные люди. Но один случай —
без сомнения, совершенно уникальный, абсолютно
неправдоподобный.
Буквально накануне войны в «Комсомольскую правду» на должность зам заведующего военным отделом пришел Валентин Пургин, в 18 лет отличившийся в боях с японцами на Дальнем Востоке, закончивший потом факультет журналистики Коммунистического университета. В «Комсомолку» он был взят по звонку — позвонили из Военно-транспортной академии, которую Пургин, оказывается, тоже закончил. В газете улыбчивый парень выполнял какие-то особые задания, постоянно уезжал в какие-то секретные командировки, из которых порой возвращался бледным, исхудавшим, иногда со следами ранений. И ничего о них товарищам не рассказывал. Каково же было их изумление, когда случайно узнали, что был Пургин награжден тремя (!) орденами Ленина и орденом Красной Звезды. А после финской войны Указом от 21 апреля 1940 года Пургину было присвоено звание Героя.
Коллега И. Аграновский по заданию редакции опубликовал о его подвиге восторженный очерк. «Его скромность, — писал он, — качество высокой пробы, без подделки, она идет чистой и цельной его натуре. Он настоящий комсомолец, молодой большевик из того числа, о которых надо писать чаще и лучше… В обычной жизни смел и правдив, никогда не струсит сказать в глаза самую обидную правду. Требователен к себе, пишет лучше многих, а печатается редко. Он не хочет писать плохо, пишет еще неровно, но самобытные слова, свое чувство, своя мысль».
23 мая 1940 года Пургин был арестован в бюро пропусков Кремля, куда пришел получать Золотую Звезду.
![Стенка Героев Стенка Героев](https://static.novayagazeta.ru/storage/content/pictures/41779/content_2.png)
|
</> |