Слезы Герды

serebryakovaa — 21.04.2023 Жила-бала одна девочка Люба, которая очень любила свою маму. Боготворила, восхищалась. Хотя мама Любу воспитывала строго: контроль, куча домашних обязанностей, скудный гардероб (школьная форма, один свитер, одни спортивные брюки. Можно же свитер поверх школьного платья – вроде как юбка с кофточкой). Оценивала мама Любу строго, все недостатки, все изъяны рассматривала через лупу, все раны расковыривала пальцем. Еще и другим показывала: «А у Любки нос на семерых рос, ей достался!».
Был кошмарный случай, когда у Любы появилась подруга Наденька, но нужно было переезжать в другой город (из-за службы отца). А родители Наденьки, такие славные люди, (кстати, добрые знакомые мамочки), ВДРУГ пригласили Любочку приехать к ним в гости на летних каникулах. Счастье, чудо – такая славная поездка! Был уговор, что затем строгая Любина мама также пригласит к ним в гости Надю. Но мама взяла и не пригласила. «Что я буду целый месяц на чужую девочку стирать и готовить! Еще чего!» - и дружба прервалась, а ощущение вины на всю жизнь осталось. Много можно было бы описать вот таких шлепков и пощечин от мамы. Жизнь шла, и Люба все равно (диво же!) восхищалась своей мамой.
Когда кто-то другой был с Любой несправедлив, мама очень сердилась: «Что ты за рохля такая! Как ты это позволяешь!»
У французов есть такая поговорка: «Первый ребенок – последняя кукла». Люба была маминой куклой и только мама могла так безнаказанно «в нее играть» - обижать, унижать, помыкать… Вся вот эта ерунда: подснежники посреди зимы или не заводи связей, которые не сможешь разорвать за 20 минут ради мамы (дальше подставьте своё, из жизненного опыта).
Если что-то шло не так, какое-то робкое – нет, не бунт, да что вы! Попытка отстоять себя, сразу был вердикт: «Боже! Я узнаю, в КОГО это у тебя! …» - и далее ушат помоев на отца.
И Люба плакала, не в силах пережить свою очередную вину, без вины виноватая. А ее младшая сестра Зина смеялась: «Ма, так ты сама же его выбрала! А че так плохо выбирала?» - и мама почему-то смущалась и сворачивала тему. И Зину, кстати, уважала и даже баловала.
Мама разорялась (очень верное слово «разорялась»):
«Ты все делаешь не так (тут снова вставьте на свое усмотрение: «не с теми дружишь, не в того влюбилась, не туда поступила, не то любишь») Ты должна им всем дать отпор!» - и Люба кое-как пыталась давать отпор. Изо всех сил играла роль собственной мамы, обаятельной, но строгой и педантичной с другими людьми. Поначалу неубедительно получалось.
Все это длилось и длилось, неизменно, как вращение Земли по орбите.
До тех пор, пока… Дети Любы не заговорили. Скромные и терпеливые (в маму, да-да) дочери не рассказали Любе, как их третирует бабушка.
И у Любы в 42 года в одну минуту ВДРУГ слетели эти «розовые очки» или как этот морок назвать? Если есть осколок Зеркала Тролля, делающий мир уродливым, то дерзну предположить, что есть в природе Слёзы Герды, заставляющий нас видеть окружающих гораздо лучше, чем они есть на самом деле.
Люба внезапно поняла, что она – взрослая. Ее детей обижают, их нужно защитить.
И прекрасная красавица-мать вдруг оказалась просто склочной тёткой. Ни восхищения, ни пиетета.
Нет, ее никто не бросил, не избил, ей помогать не перестали. Просто с того рокового дня все родственники больше не воспринимали всерьез бабулины бредни. Всё то, что она изрыгала, шлепалось на пол жабами и змеями, которые ползли прочь.
Брезгливо переступил, подмел и все.
Люба перестала быть маминой куклой. А дальше пыталась вернуть себя самой себе.
Мама, кстати, с каким-то даже уважением потом заметила: «Я даже и не думала, что ты сможешь решиться на это…»
Решайтесь!

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Архив