Славянский нейминг

sinyagusen — 12.06.2015 Я не знаю, как там по-модньому зовется тот самый неологизм, обозначающий нелегкую профессию выдумывания названий торговых марок. Копирайт? Так, вроде, то немного не то. Или то тоже в обязанности копирайтера входит? Ну копирайт так копирайт. Даже пособия в сети есть начинающим придумщикам на гонорарном довольствии, как быстро выродить название марки, чтоб и оригинально, и запомнилось. В копирайтеры пойду! Пусть меня научат. А чо учить-то, тут родиться надо с нечтом в голове. С этаким генератором зачастую откровенно йопнутых идей. В общем, без фантазии никак. Оно-то можно и грибами помошкарастее фантазию помотивировать, но это уже бобмарлевая химия, а не дар.
Я вот как-то за многолетнюю потребительскую практику настолько привыкла к нашим, к родненьким названиям, что особо и не задумываешься почему оно "Заречье", а вот то "Волошкове поле". Поле да и поле. Вкусно, черкасско, из чистого региона. И в названии для меня ничего этакого, с чего б поржать. Да как-то вообще большинсво украинских названий ТМ привязаны или к местности, или к фамилии, или к мифологии. А тут вышло так, что поля наши, поля волошкові, щойно були, та й хутко зникли вслед за маргарином "Київський вершковий" и самыми зачотными в мире... да что в мире! во вселенной!... живыми дрожжами "Львівські". Я уж тужилась-тужилась вспомнить хоть одно название, которое ввело бы меня в ступор, но акромя шаленої бджілкі от Рошен так ничего и не вытужила. То ли память отрубило, то ли восприятие по названию многолетним потреблением замылило. Зато... зато. Зато у нас теперь появились такие названия и марки, о которых я знать не знала, да оно б и дальше не знать, но увы. Ну что я хочу сказать, господа украинские копирайтеры... Слабаки вы. Слабы, как милый дошколенок супротив потомственного алкаша в филигранности использования нецензурного лексикона. Слабы, как комикс супротив толкового словаря. Слабы, как унылая "Ряба" со своими тремя героями супротив многонационального мира Толкиена. Скудофантазийные, стремящиеся привязать все к географии производственных мощностей.  Всех на переучивание! Всех. Потому как северный сосед-копирайтер вас не то, что на корпус, на круг опережает. Мне так кажется, что соседские копирайтеры даже во сне попукивают радугой. И что интересно, россиянам ведь ни капли не покажутся нелепыми и смешными собственные названия, к которым привыкли. Скорее, будут ржать с нашего "Яготинского". Итак. Перемещаюсь в мир трудяги-придумщика.
Я год пыталась забыть маргарин "Румяшка". Просто не понимала, почему со мной, с потенциальным потребителем, говорят как с идиотом. Я не та возрастная группа, которая на ура воспримет уменьшительно-ласкательные -шка, -шечка, -шунюнечка, -шушенька и прочие розовые сопли. Я хочу печь кекс. Я пошла за маргарином. А на меня с упаковки пялится веселый идиот Румяшка. Нет уж. Тогда дайте развесной, чтоб никаких шек и шечек, раз уж киевского сливочного или просто селянского не сыскать. ГОД! И теперь только-только боль зрительного нерва стала затихать, как я носом уперлась в "Поварёша". Йопть. Собутыльник Румяшки что ли? Ну, судя по красноте щекастого лица таки да. Румяшка и Поварёша. Бля. И сестра их Сладушка. Хотя, на картинке Сладушек двое. Видимо, это фамилия такая. Дети Сладушки, взрощенные на чистой сливошной сметаночке. Сладушка первый и Сладушка вторая. И хоть их оба два, все равно "шка", а не "шки". Это чтобы потребитель с ладушками Сладушек не перепутал. Мало того, путем похода в супермаркет выяснилось, что вся эта розовощекая пиздобратия со следами вырождения в толстых круглых лицах проживает вполне локализовано в населенном пункте с няшным названием Вкуснотеево. Может, это охерительно вкусная молочка, но я почему-то почувствовала во рту приторный вкус той самой пресловутой радуги, которой неконтролируемо попукивают ночами соседские неймораторы. Я воображаю, как дебелая тётка с русой косой под горошчатым платочком выходит из коровника, вытирая красные от работы руки о нестерильный подол, и орет куда-то в ванильный закат: "Румяяяяяяяяяшка! Домой!". А сам Румяшка, маячащий под кустом с Поверёшей, лихорадочно гасит свой первый в жизни бычок, зажевывает еловой веточкой и, спотыкаясь о спадающие холщовые портки, бежит к мамке сметаной потчиваться. И старшенький Сладушка с пуговичными синенькими глазками висит на заборе, жуя бутер с маслицем и размазывая сопельки. Веселое Вкуснотеево. Мало того! Да, мало. Это сахарноватное Вкуснотеево располагается не иначе как в великой державе Лактоленд. И вся атрибутика на месте в том Лакто: реки молочные, берега кисельные. Ну и Румяшки само собой по берегам сидят и ложкой из рек сливочки так и хлещут. Расположилась вся эта сласть приторная в холодильнике и мне с полки подрагивает румяными щечечками. Щечечушечками румяшунечкими. И тут же контрольный на соседней полке. Ясно, что тоже молочка, дабы не нарушать товарного соседства. "Нежный возраст". Вот обожрешься такого нейминга, и так и хочется словосыпать тятями, поеликами, понежами, матушками и аки иже херувимами.
А в шаге от всего этого вкуснотеевского счастьюшка притаился одессит-старикан с четко обозначенной жизненной позицией, притворившийся дешевым печеночным паштетом. Простой и суровый, как пенсионер с Молдаванки. Сидит и пялится с этикетки весь этакий строгий и решительный "Дед Мясоед".

Да-да. Меня все еще топорщит. Нет мне житья от собственного воображения. А ежели кто что из названий потешное вспомнит, так волоките в кучу. Вместе потопорщимся.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив