СКАЗКА ПРО КУРИЦУ

domestic_lynx — 15.09.2025

Это не похоже на мои обычные тексты. Это сказка, написанная на основе совершенно реальных фактов. Факты такие. К нам пришла бесхозная курица. Мы её немножко подкармливаем, она есть жучков-паучков, а также зерно, которое дают нашим двум гусям. А ещё курица свила себе гнездо  на виноградной лозе. Я пыталась её сфотографировать в гнезде, но у меня не получилось: света не хватает. Сегодня она снесла нам яйцо. Действие происходит в нашей станице в Ростовской области, где я сейчас нахожусь. 

Почитайте. 

ЦЫПА

Цыпа родилась, вернее, вылупилась из яйца, по весне на дворе у тёти Глаши. По-настоящему, тётю Глашу звали Глафирой Григорьевной, а Цыпу – никак не звали: курам имена не полагаются, они же не собаки, не кошки и тем более не коровы. Но Цыпа считала, что Цыпа – это и есть её имя. Откуда она это взяла? Да очень просто: когда тётя Глаша скликала кур на кормёжку, она кричала: «Цыпа, цыпа, цыпа!», и Цыпе казалось, что это её зовёт хозяйка к столу. Приятно было Цыпе так думать: каждому приятно, когда обращаются не ко все разом, а лично к нему. Так и стала Цыпа Цыпой. Тем более, что документов, где записано имя, курам не выдают – зовись, как хочешь.

Сначала Цыпа была как все цыплята её выводка – жёлтая и пушистая. Росли они все очень быстро: тётя Глаша корма не жалела, даже деликатесов – и простокваши давала новорождённым цыплятам, и творожка, бывало, перепадало, а уж зерна и каши - вволю.  У тёти Глаши  своя корова красивого тёмно-рыжего цвета, но про корову надо рассказывать отдельно.

А вот куры были у тёти Глаши особенные: красивые, словно жар-птицы, и каждая наособицу – своей раскраски. А уж про петуха и говорить нечего: раскрасавец первостатейный. Он словно понимал, что красавец: ходил гордо, кукарекал звонко и солидно, с куриной командой держался строго. Тёти-Глашиных кур люди покупали не ради мяса или яиц, а ради дивной их красоты. Построит человек красивый богатый дом, что зовётся ныне коттеджем, и хочется ему, чтоб на лужайке возле дома ходили эдакие красавицы и красавцы, да ещё и яйца иногда несли – почему бы и нет. Но не в них сила: главное – красота и стиль, а яйца можно купить и в супермаркете.

Продавались красавцы не на рынке, а в интернете. Продажу наладил внук тёти Глаши Тимофей. Он и сам был похож на бабушкиных кур-жар-птиц, вернее на петуха: держался гордо и строго, говорил коротко, словно кукарекал, а на голове выстригал себе что-то вроде гребня. И штаны у Тимофея были аккурат такие, как у бабушкиного петуха: широченные и волочились по земле. Только у петуха они были сделаны из перьев, а у Тимофея из материи, поскольку людям перьев не полагается. А волочились по земле совершенно одинаково.  У Тимофея была сестра Фрося, очень красивая. Её так и звали на селе – Красивая Ефросинья. У Фроси тоже были длинные широченные штаны. Она любила разгуливать по деревне в этих штанах и в лифчике от купальника – выходило очень стильно, хотя некоторым старушкам и не нравилось. Тёте Глаше тоже не нравилось, но она помалкивала, а то Тимофей опять скажет: «Ты, бабушка, жизни не знаешь!». И впрямь, не знает: что она видела-то кроме своих кур, а Тимоша в университете учится, даже и за границей одно время учился, но потом вернулся. Понятно, внуки приезжали к Глафире Григорьевне только на каникулы.

Короче говоря, сначала Цыпа была точь-в-точь, как все цыплята её выводка. А вот когда жёлтый пух начал замещаться красивыми разноцветными перьями, оказалось, что она – не как все, а гораздо хуже. Все тёти-Глашины петухи и куры были яркие, разноцветные, любо-дорого глядеть, а она – чисто белая. Почему так вышло – непонятно: может, кто-то чужое яйцо подсунул, хотя – зачем? Мало, что белая была Цыпа – ещё и какая-то худая, хоть и ела вдоволь, и ноги длинные-длинные. Но зачем курице длинные ноги? Это у людей ценятся длинные ноги, а у кур… Цыпа не знала, хорошо ли курице иметь длинные ноги. Одно уяснила: она хуже всех. Её сёстры становились день ото дня всё красивее, ярче и разноцветнее, а она – белая и белая.

- Как ты похорошела! – хвалили курочки друг друга. – Настоящая жар-птица.

А Цыпе ничего такого никто не говорил, а потом и вовсе перестали с нею разговаривать. Не до разговоров стало.  Тимофей теперь приходил фотографировать новый выводок для интернет-магазина декоративных кур. Когда он только лишь проходил мимо, курочки принимали красивые позы, выставляли напоказ свои опушённые ноги, поводили гребнями и закатывали глаза. Иногда заходила Красивая Ефросинья и объясняла курочкам, что постановка ног – самое первое дело в модельном бизнесе, если поставишь неправильно, тебя никто не купит. А поставишь правильно - тебя немедленно купят и будет тебе отличная карьера на лужайке возле богатого коттеджа. А не купят – будешь век вековать и нести яйца на тёти Глашином дворе, точно ты обычная деревенская курица, а вовсе не декоративная, которая живёт на свете для украшения жизни, а вовсе не для прокорма.

Цыпа, понятно, о постановке ног ничуть не заботилась, потому что Тимофей её не фотографировал. А ей очень хотелось сняться, но виду она не показывала: зачем навязываться, не хотят – так не хотят. Один лишь раз попыталась она встать прямо перед Тимофеевым аппаратом, но он шуганул Цыпу:

- Кыш-кыш отсюда. Тебе в суп одна дорога.

Цыпа не поняла: как это – дорога в суп? Она знала, что такое дорога, дорога от тёти-Глашиного дома ведёт к шоссе, а шоссе, рассказывали, ведёт в райцентр, а оттуда, в Ростов и другие города, даже в Москву, куда скоро уедут внуки Глафиры Григорьевны. А вот что такое дорога в суп, она не понимала.

Однажды она набралась смелости и спросила у кошки-трёхцветки, что жила у тёти Глаши. Выбрала момент, когда кошка была в отличном настроении, потому что нежилась на тёплой крышке канализационного люка, и спросила:

- Мура, а что такое «дорога в суп»?

- А, - равнодушно махнула трёхцветка передней лапой, - это ваши куриные дела.

- В каком смысле – куриные? – обеспокоилась Цыпа: какой-то тут был подвох.

- Ну, как тебе объяснить? – лениво промяукала Мура. - Все мы тут не просто так, а для чего-то. Рыжуха – чтоб молоко давать, я – чтоб мышей ловить, Полкан – чтоб дом стеречь, а вы, куры, чтоб яйца нести, да ещё лапшу из вас делают, запекают опять же. Которые разноцветные – тех иной раз для красоты держат, а простым, вроде тебя – в суп одна дорога.

Цыпа – оцепенела. Вон оно как: значит, она живёт, чтобы её убили и съели? Цыпа однажды видела, как Мура съела маленького грачонка, что вывалился из гнезда, устроенного на высоченной груше. Набросилась – и нет его. Но она даже не подозревала, что съесть могут и её, тем более, кто же? Люди. И не просто съесть, а ещё и суп и неё сварить, это показалось как-то по-особому унизительно. И это всё потому, что она некрасивая. Была бы красивая – был бы шанс, что купят для украшения жизни, а так – никакого шанса нету.

Цыпе стало очень грустно. Даже не страшно, а очень-очень грустно, оттого что она не красивая и никаких шансов у неё нет. Под розовым кустом Цыпа нашла вкусного земляного червя и с аппетитом его съела. Рассмотрела цветущие розы. Везёт розам: их держат за одну лишь красоту и никакой пользы от них не требуют. Хорошо всё-таки быть красивой! А некрасивой надо быть полезной, а это значит окончить жизнь в супе. И тут ей стало страшно. «Не хочу, не хочу в суп!» - вслух закудахтала она.

И тут же созрела мысль: бежать! Живут же многие звери и птицы не на хозяйском дворе, а сами по себе, в дикой природе. Что она – не прокормится что ли? Жучки, паучки вокруг, вон и черви какие вкусные попадаются – неужто не проживёт!

Цыпа в последний раз подошла к миске, из которой обычно клевали куры, склевала случайно оставшиеся там три перловых зёрнышка, взглянула в последний раз на родной курятник – и пустилась куда глаза глядят.

ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗАВТРА.

Оставить комментарий

Популярные посты:

vitellius

Анонимные чаты: технические принципы и цифровая безопасность

• Архив