Шпагат

Формула очень простая, — говорили они, — если растягивать связки каждый день на N миллиметров, то через K дней ты сядешь на шпагат. Математика! Я была в восторге: я всегда любила математику и железобетонные гарантии результата.
(Дисклеймер: Во время прочтения этого текста, у читателя может
неоднократно возникнуть вопрос «НА ХРЕНА КОЗЕ ТЕБЕ ШПАГАТ?»
Не на хрена. Просто в человеке все должно быть прекрасно, особенно
во мне).
Первый класс, урок ритмики, все сидят на деревянном полу в позе бабочки. Тут я замечаю, что Ленкина бабочка распласталась по полу, а моя торчит крыльями наверх, как будто у нее радикулит.
— Как ты это сделала? — спросила я, ткнув пальцем в сторону ее коленок.
Ленка даже не сразу поняла, о чем я.
— Это? А, да просто пятки ближе пододвинь.
Ленка подоткнула пятки совсем под себя и, как будто этого было мало, легла на них животом. Я взяла ноги в руки, напыжилась и засунула пятки туда же, куда и Ленка. Коленки заторчали еще выше. Домой я пришла злющая, и с порога призвала маму к ответу. Мама ответила из-за гладильной доски, что да, нам не повезло с растяжкой, силой, выносливостью, сосудами, поджелудочной железой, разрезом глаз и мужиками. «Так что забудь, доча», — и шлепнула свернутую простыню на стопку поглаженного. Я восприняла этот список как план действий. Мне вдруг показалось, что я послана на Землю излечить наш женский род от венца негибкости.
Мама почуяла неладное — мамы всегда чует, когда я гляжу в Наполеоны — подошла, потрепала меня по голове и сказала:
— Да ладно тебе, Катюнь, кому он нужен этот шпагат. Только гимнасткам этим чокнутым, которые под куполом летают и на смерть падают, о родных не думая, нахалки неблагодарные. А у нас зато глянь, чего.
И забросила локоть за голову так, что рука исчезла из вида. Это, видимо, должно было меня утешить.
— Ну и как мне это пригодится? — уныло поинтересовалась я.
— Никогда не знаешь, — поучающе-туманно ответила мама .
То же самое она говорила про мытье полов и прополку. Но черт возьми, она так искренне радовалась своим фриковатым локтям, что я решила, что может, я и погорячилась, может, наш женский род счастлив и так. Поэтому на следующий день я пришла в школу, нашла Ленку и велела смотреть фокус с исчезающим локтем. Потом я с садистким наслаждением наблюдала, как Ленка пихает руку себе за шиворот, а потом достает и пихает вторую. Ни одна рука не запихнулась, так что можно было и дальше жить спокойно. Я пришла домой гордая, разве что не насвистывала. Мы, семейство С, тоже ничего, нам тоже есть что предъявить этому миру.
Но вечером, когда я почистила зубы и пошла желать маме спокойной ночи, я застукала ее в гостиной в позе «ноги врозь, лицо в матрас» — она тянула поперечный шпагат, до которого ей было как до дачи по пробкам. Я чуть не задохнулась от негодования. А говорила ведь, что ей нормально! А сама вон чего! В тот вечер мы очень серьезно поговорили, и выяснилось, что она не только шпагат, она еще и пятки мечтает на голову класть, как ее одноклассница Светка Севрягина.
Я слушала ее и думала, как сильно нам недодала природа, и как хорошо, что теперь в нашем посредственном семействе есть я, которая так просто этого не оставит.