Шепот Урании (1)

borovik — 30.07.2024

( фрагмент первый)

Астролог часто забывает о том, что его знание - шёпот Урании - небесной музы, влекущей человека в иные опыты, за пределы понятного и надёжного мира. Уранический зов внутри человека проявляется довольно рано, ведь часто ещё в детстве ребёнок знает о своём предназначении, о том, кто лишь едва угадывается под покровом лунных забот.

Маленькое существо, конечно, зависимо от отца и матери, от рода, от дома - словом от всего, что сделало возможным проявление человеческого сознания в теле человеческом.

В этом смысле, можно сказать, - и об этом настойчиво сообщают ребёнку -что многие поколения наших предков потрудились над тем, чтобы родились мы - такие умные, красивые или наоборот - какие-то повреждённые ужасной "родовой кармой".

Этот способ размышления о человеке - возведение его к усилиям предков часто полагается чуть ли не опытом духовного развития.

Обычно величием родового древа поражается сознание всякого, кто начинает пресловутый путь самопознания и духовного роста.

Образ дерева, уходящего корнями в тело Матери Земли, питающей и формирующей некое едва созревшее семя — маленького человека, целиком привязанного к своим корням…

Величественное древо Рода.

В основе такого взгляда на человека лежат лунно- природные основания понимания мира, образ некой норы, лакуны, благополучного родового пространства, которое предельно надёжно, безопасно, а значит — неизменно.

Вечно повторяющееся феерическое самовоспроизводство вечных сюжетов. Циклы повторов правильной и благой жизни.

Лунное, построенное на оберегании маленького ребёнка, на статике питания, теплоты и воспроизводства.

Вероятно, что такой этап проявления действительно необходим, теплая насыщенная смесь — почва, похожая на молочную кашку для младенца — сладость коротких пробуждений и безмятежных снов. Высшее лунное благо.

Впрочем, даже в этот момент, где-то в утаённой периферии познания, есть неизбежные для такого сна оборотные стороны процесса. Процессу раскрытия и роста зерна сопутствуют процессы гниения и распада.

Ведь кто-то должен войти в иной возраст — возраст согревающей почвы, когда прежние сюжеты развития, творческой свободы, напряжений труда и вдохновения — в порыве становления дойдёт до плотных слоёв бытия.

Так юный романтический гений, вспышка юного, ещё бесцветного — белого окрашивается, наполняется оттенками — бирюзовых, голубых мечтаний, бежевых очарований, желтеющих опытов умолчаний и вожделений, неуёмных желаний, страстей, столь странных, неуместных для озвучания…

И наконец для вспышек красного, пурпурного вождения, которое достигнув, наконец земной плоти производит нагрев, гниение и распад.

Низкое падение, сладкие запахи, слияние горящих тел… Возвращение в чёрное состояние, алхимическое нигредо, в перегной, питающий корни Великого Древа.

В родовых почвах так возникает движение, порождающее распад и умирание одних слоёв, переход в полезный перегной, создающий неизбежную смену поколений, тепло могил, как сила будущего роста.

Тёплые могилы ещё не до конца ушедших предков, тесная связь на Осенние и Весенние Деды, пугающие и одновременно чем-то обнадёживающие маски предков, круг приходящих и приходящих заново.

- Ты будешь тем, о ком мы тебе расскажем, тем прадедушкой, которого мы узнаем в тебе, тем уважаемым предком, именем которого мы тебя назовём.

Ты же будешь той бабкой, которая качала тебя, и чьи мозолистые руки ты помнишь в прикосновении к твоему детскому личику.

Вы станете нами, а мы вами.

Что, впрочем, не имеет никого различия, весь всех нас родит перегной Земли — Великой Матери.

Она действительно родит из себя, гниением былой своей весны порождая согревающий огонь — теплоту всеобъемлющих её ладоней.

Кто из нас не погружается в этот сладкий морок потускневших фотографий того самого города, которого нет, людей, которых нет, да и нас самих, которых нет в том смысле, который собирал и взращивал нас.

Есть в этом неизбежная диалектика — всё, что на стремиться явить собой образы надёжности и покоя - разлагается и ржавеет быстрее прочего.

Лунные умы, застревающие в акте удержания всё сильнее исполняются тоской возникающих утрат.

А они так опасаются любой утраты!

Парадокс — столь мучительный для лунария, заключён в том, что сам процесс взращивания нового питается утратой уже существующего. Чем сильнее удерживаешь, тем больше теряешь.

Но неизбежность и очевидность потерь, столь очевидная для Юпитера, столь неотвратимая для Сатурна, столь освобождающая для Урана, так пугает архаического лунария, сосредоточенного на понятном, тёплом, сытном и безопасном представлении о высшем благе гарантированной сытости.

И потому сознание, собранное вокруг ценностей потребления, полноты и надёжности — то есть то самое сознание обывателя, мелкого буржуина, сознание припаркованных лоснящихся глянцевитых авто у дверей престижных ресторанов неизбежно возжелает и соотвествуюшей столь успешному статусу «духовности» .

В меню надёжностей упаковывается идеология успеха — статики.
И всё начинает вращаться вокруг лунных драматизаций недополученного или утраченного.

Нескончаемые родовые и пренатальные травмы, щемящие душу истории трудной беременности страдающей матери, и наконец леденящие душу всякого детские родовые травмы.

Жестокая мать, пьяный отец, потерянная кукла, обидное слово, злая училка… И наконец — этот травмирующий опыт созревания мальчиков и девочек, насилие над нами нежными…

Кого-то ударили в нос, кому-то задрали подол…

Всё это ведь обязательно нужно снова и снова вспоминать, изыскивать в них травмы — сладкие оправдания спящих умов, расстроенных только вечной нехваткой денег и молодости — иллюзии лунной надёжности.

И потому — нужно постоянно пребывать в обидах и травмах — атрибутах детской лунности.

Ведь именно это позволяет сохранять модель — я такой славный и я такая красивая в мире злых уродов и врагов.

Цель одна - сохранять модель потребления мира, в которой нет ни капли субъектной ответственности за то, что я в ответе за всё, что происходит со мной.

Лунная модель бытия предполагает, что невинное существо пришло в этот мир, а тут его взяли да и испортили.

При этом такое мышление использует — внедряет и поддерживает образ невинного ребёнка, который отчего-то и должен определить всю последующую жизнь человека.

Очевидно, что такая модель управления человеком предполагает недостижимость взрослости, истинной субъектности, в которой нет места внешним причинам, нет обижающего мира, нет того, за что бы сам человек не осознавал своей полной ответственности.

В этом, надо заметить одна их значимых линий различения в понимании природы человека, проходящая между древними науками — астрологией, алхимией… и тем, что в целом обозначается современной психологией.

Оставить комментарий

Популярные посты:

tescin

Корпоративные подарки с логотипом для клиентов и мероприятий

• Архив