Рассказ. Чеховап
mkrymov — 07.07.2013
На заводе Ленку считали за
интеллектуалку.- Краты, мидузы, гады морские, так ли вы любите театр, как люблю его я?
Кричала часто Ленка и бросалась ниц извиваясь. Краты, мидузы и гады морские задумчиво смотрели на извивающуюся в мазутной луже толстую бабу и думали разном.
- Такая любого мужика уведет.
Думали бабы.
- Такую хуй уведешь.
Думали мужики. А Ленка ничего не думала.
- Чеховап.
Говорила она и выбравшись из лужи шла чистить сотриры. Уборщицей была Ленка. Уборщицей. И шлейф культуры витал за ней от рассвета до заката. Всю смену то есть. Реализм перфоманса – это полный пиздец. Еесли знаешь, что душевая не работает, а во всем коричневом куске бумаги читается многое и даже до хуя. Но Ленке было по хуй на реализм.
Осень и весна и зима даже, если валяться рядом с котельной, всегда были ее любимыми временами года. Я уже говорил про душевую? Разве? Да. Не лето. Нет. Интеллектуалке Ленке оно было по хуй. Ну а хули, не выбивается из под полозьев блестящая позёмка. Или что там бывает, когда вытираешь жопу в межсезонье? С этой фразой Ленка вошла в городскую историю, когда ее, как самую умную, бля, невьебенно на хуй, отправили участвовать на конкурс рассказа «Та заводская проходная, что в люди вывела меня» и где маститые дипломанты подыхали от смеха, читая как скользит по утру нога в янтарной моче и зеленая краска на стенах такой малахит. Такой, такой, такой. А нефритовые стрежни качаются в ряд. И небо пустого цвета. Вас пожирает листопад?
- Суки, бляди вы.
Плакала Ленка, слушая издевательства маститых дипломантов, лауреатов премии «Бальшая книга», как они говорили протяжно и артельно. Пидарасы, что с них взять. Они тебя тоже долбят в жопу милый друг. Или ты уже просто отсосала?
- Лажи на них левый сосок.
Говорили Ленке товарки с завода.
- Хуй забей.
Говорили мужики.
Отвисшие сиськи и нестоящие хуи знают толк жизни, наверное поэтому и не упомнят не хуя, хоть и не старожилы на хуй, хотя скоро вспомнят как Гитлера видали. Кавалергарда век не долог. А Ленка. Что Ленка? Она плакала. Прижав тряпку в груди, где стекающая моча нежным капельками, а нафритовые стержни покачиваются в ряд и все такое родное. А по вечерам, отмотав метра три туалетной бумаги, огрызком карандаша выводила буквы. «Чеховап», - начинала она. Вспоминая ни на что негодную обложку, разве что ягодицы отколенкорить стирая вьедливость позолот. А дальше писала: «Автор Ленка с подшипниковаго». А потом продолжала:
- Хосе Альберто вытирал жопу.
«Вот фраза так фраза, - думала Ленка, - бездна за ней». И продолжала под пердеж сменщицы, экономящей дома воду и срущей и смывающей исключительно на работе, с душой и от всей души. И продолжала писать:
- за окном стелился туман.
«И эта фраза бездна», - думала Ленка, представляя Хосе Альберто, рвущуюся бумагу, его пальцы в говне. Чесала промежность и вмещала всю гамму чувств в следующую фразу.
- Кричали стрижи.
Так ее учили маститые. А потом возвращалась к началу. Вычеркивала первые четыре слова и писала:
- Нехотя, словно предчувствуя разлуку.
А потом шла к луже, валилась в нее и кричала:
- Краты, мидузы, гады морские, так ли вы любите театр, как люблю его я?
А краты, мидузы и гады морские задумчиво смотрели на извивающуюся в мазутной луже толстую бабу и думали разном. Позже. Уже дома. Засыпая.
- Ленка, бумага кончилась, очко вытереть нечем.
Кричал ей мужик из кабинки.
- Тебе бы все срать и срать.
Кричала она ему в ответ. Просовывала в дверь рулон. Глядела на покачивающийся хуй, говно в унитазе, прилипший к полупрозрачному мутному окну лист, прижималась к стене, скребла в кровь руки об стену.
- Господи, да как же так. Не осень же.
Просто прижатая рука небес. А форма? Ровно такая, какую ты видишь. Хуй, говно, листочек. Редко листочек для кого. А еще реже…. Гляди.
|
|
</> |
Бренд Swarovski: история создания и технологии производства кристаллов 
