Про СССР тезисно.

doloew — 16.06.2013
Меня уже не раз просили высказаться развернуто о природе СССР и того, что с ним произошло , чтобы легче было ставить клейма и вешать ярлыки. Ну а чудеснейший идеализм некоторых товарищей дает к этому дополнительный стимул. Стоит начать, пожалуй.

1. Основной тезис, от которого и будем плясать, здесь уже упоминался. Это тезис об имманентной контрреволюционности бюрократии в рабочем государстве. О ее коренном интересе - восстановлении полноценного классового деления, который и приводит ее в отсутствии контроля со стороны трудящихся к осуществлению капиталистической реставрации. Собственно, вопрос о том, почему советская бюрократия не имеет ничего общего с "интеллигенцией" и прочими промежуточными прослойками, что колеблются от социальных телодвижений основных классов, мне и рассматривать не хочется - скучно. Точно так же, как тот удивительный для многих парадокс, что к разрушению СССР и всей системы "реального социализма" стремились прежде всего те социальные слои, что имели с этой системы наибольший профит. Просто примем как данность.

2. Террористические диктаторские режимы очень многие ошибочно считают верхом классового могущества господствующего класса. Хотя совсем напротив - они являются показателем социальной слабости такого класса, еще не укрепившегося и находящегося в начале своего пути. Это справедливо для всех форм буржуазных диктатур - от ВФР до Южной Кореи. Это в определенной мере справедливо для классических фашистских режимов - террористическая диктатура является показателем слабости и деморализации буржуазии. Это справедливо и для СССР, в котором нарождающийся господствующий класс - называйте его номенклатурой или политаристами, разницы особой нет - был подвержен множеству опасностей, вплоть до полноценной буржуазной реставрации в исполнении недобитых "бывших" в союзе с интервентами. Именно поэтому - беспощадное политическое и экономическое подавление трудящихся (административное прикрепление к предприятиям и колхозам, драконовские наказания за нарушение трудовой дисциплины, словом, террор такого масштаба, какой и капиталистами-то очень редко применялся). Именно поэтому - жесточайший террор и против самой номенклатуры (точно так же и буржуазия в эпоху военных диктатур типа южнокорейской частенько оказывалась в осадном положении и в ежовых рукавицах).

3. Однако годы шли, шла урбанизация, индустриализация, основные опасности для власти бюрократии были ликвидированы, а сама она в то же время набирала вес и уже не так нуждалась в свирепых псах из сталинской охранки. ГУЛАГ тоже переставал быть хорошей идеей. Номенклатура получила свои привилегии, теперь ей требовались две вещи - возможности для расширения потребления и гарантии личной безопасности. После смерти Сталина появилась возможность для демонтажа отжившей свое системы террора. Убийство Берии, фигуры кошмарной и люто ненавидимой что военными, что гражданскими хозяйственниками, стало залогом того, что правила игры поменялись, что с этого момента никаких физических расправ над проигравшими схватку за власть не будет. И это правило соблюдалось - Хрущев просто разбросал своих оппонентов по медвежьим углам, но никого не расстрелял. И самого Хрущева всего лишь отправили на пенсию, но не заставляли признаваться в работе на пять иностранных разведок.
Собственно, сам Хрущев был хорош исключительно до того момента, пока демонтировал сталинскую систему террора. Как только он сам попробовал оказать давление на бюрократов - кончилось все для него предсказуемо и печально.

4. Этап консервации завоеваний прошлых периодов для номенклатуры стал и началом конца существующей системы. Бюрократия, что партийная, что хозяйственная, стала наконец классом для себя, осознала свои интересы как отдельные от интересов трудящихся СССР, более того - как противоположные им. Являясь объективно врагом рабочих и крестьян на протяжении всей истории сталинского и постсталинского СССР, теперь бюрократия стремится к реставрации сознательно. Тому есть очевидные причины: уровень потребления даже самых привилегированных ее представителей очевидно уступает такому же у равных по статусу и полномочиям представителей западной элиты. И секрет этого кроется отнюдь не в убогости производительных сил "реального социализма" в сравнении с развитыми капстранами: в конце концов, элита какой-нибудь поганенькой банановой республики может себе позволить столь неприличную роскошь, о какой советским золотым фазанам и мечтать неприлично. Так что вопрос о конвертации власти и привилегий в реальную собственность становится в повестке дня главным и определяющим. Перестройка и смещение косных, консервативных элементов, не почувствовавших дух времени - вполне логичный этап в развитии классового самосознания нашей номенклатуры. Если кто-то из них в ходе реставрации капитализма пострадал и вылетел в трубу - ну так это всегдашний риск, во времена буржуазных революций многие буржуа с головами расставались, а тут всего лишь оказались на обочине жизни с персональной пенсией в зубах - есть за что судьбу благодарить.

5. Закончилось все, как мы помним, диалектическим самоотрицанием номенклатуры, переходом ее в иное качество. Это, конечно, уже другая история. И, глядя на то, как некоторые товарищи клеймят "Государство и революцию" на основании практики двадцатого века, думается мне, что эта история вполне может повториться в виде фарса, по заветам товарища Гегеля. Хотя история показывает лишь то, что для победившего пролетариата насущной необходимостью является ликвидация основных государственных институтов в кратчайшие сроки - в течение жизни одного поколения, вряд ли больше.  Что пролетарская диктатура должна быть более демократичной, чем самая раздемократистая буржуазная демократия. Что те положения Маркса и Ленина, которые кому-то могла казаться "догмами" или "благими пожеланиями", являются на самом деле залогом успешного строительства коммунизма. 

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив