Про себя. Продолжение
![топ 100 блогов](/media/images/default.jpg)
Пост «Про себя» был на 24 месте. На 24 месте из тысяч. Я несколько удивлена. Не ожидала, что этот пост привлечёт всеобщее внимание, и не очень могу это понять. Но, конечно, я этому рада. Мы с Александром пишем каждый день, тратим время и силы, и, конечно, хочется, чтобы это было не зря.
Меня крестил отец Александр Борисов из храма Косьмы и Дамиана, что в Столешниковом переулке. Для этого он приехал ко мне домой. Я тогда уже из дома не выходила. Как-то внезапно и быстро получилось, что я почти потеряла зрение, и у меня разрушился правый тазобедренный сустав. Так что у меня были две причины не выходить из дома. Моими крёстными были Нина Фортунатова, подруга Лены, и однокурсник моих ребят Сергей Шкуро. Отец Александр Борисов стал моим духовником, он приезжал ко мне часто и сидел у меня подолгу. Мы с ним разговаривали с большим удовольствием. Мы оказались единомышленниками по всем вопросам. Ну, а с единомышленниками всегда приятно разговаривать и разбираться в вопросах.
Отец Александр Борисов сказал мне про Сталина: «Мы с вами понимаем, что человеком он не был». Услышав это, я очень обрадовалась. Я думала, я одна это понимаю, оказывается, и он это понимал. Мы с ним много вспоминали войну. Говорили о том, что у нас принято недооценивать помощь, которую оказали нам союзники. Они прислали нам 600.000 грузовых автомобилей, на которые можно было установить «катюши». На наши машины их установить было нельзя. Мы получили от союзников много танков и самолётов. Они отличались от наших машин высокими эргономическими качествами. Возможность уцелеть в этих машинах была гораздо выше, чем в наших. И не будем недооценивать тушёнку. Отец Александр Борисов говорил, что банка тушёнки – это был праздник. Союзники хотели сделать и сделали бы для нас гораздо больше, если бы этому не препятствовал Сталин. Но мы в нашем блоге уже об этом много говорили. Отец Александр Борисов перенёс Ковид, стал плохо себя чувствовать, и у него уже не было сил навещать прихожан на дому. Но здесь мне очень повезло. В храме Косьмы и Дамиана начал служить отец Иоанн, которого все называли Джованни, потому что он был итальянец. Он был монах, был миссионером, нёс слово Божье каннибалам в Африке, а потом приехал к нам и увидел, что у нас нравственных проблем гораздо больше, чем у каннибалов, принял православие и остался у нас. Так случилось, что русский язык он знал, я уж не помню подробностей, но он рассказывал, что он был сыном министра, а когда ему было 17 лет, он решил, что человек не должен быть чьим-то сыном, а должен что-то из себя представлять. Он оставил дом и уехал в Швейцарию. Там он перебивался, чем придётся, одно время торговал цветами. В Швейцарии он стал учиться у известного филолога-слависта Жоржа Нивы. А когда он овладел русским языком, то, конечно же, захотел его использовать и приехал к нам и стал служить в храме Косьмы и Дамиана. К этому приходу принадлежали мои ребята, дочь и зять. И Лена попросила Джованни стать моим духовником. Я, конечно же, уже описывала, как он первый раз пришёл ко мне, но мне так приятно это вспоминать, что я позволю себе вспомнить ещё раз. Открылась дверь, и в комнату вошёл свободный человек. Я это поняла сразу. Таких людей я не видела. Я подумала: «Значит, можно быть свободным? Интересно, что же для этого нужно?» Но я почти сразу же, глядя на него, поняла, что для этого нужно. Для этого нужно совершенно не интересоваться материальными благами, материальной стороной жизни. На нём была чёрная ряска из синтетики, и я поняла, что это единственная его одежда, и другой ему не нужно. Я не умею это сказать и объяснить, но материальное лично к нему не имело никакого отношения. Как-то Лена испекла пирог и положила ему два куска. Он сказал: «Зачем мне два куска? Я один, мне одного куска достаточно». Он взял кусок пирога, чтобы съесть его здесь и сейчас, а впрок он ничего брать не хотел. Разговаривать мне с ним было очень интересно, но у него был один серьёзный недостаток. Он не хотел слушать исповедь. Говорил: «Бог нас любит, Он нас простит». Я объясняла, что мне нужно рассказать ему о своих грехах. Серьёзных грехов у меня нет, я никогда никому не делала и не желала зла. Но мелких грехов у меня столько, что я вспоминаю о них и сгораю со стыда. Он говорил: «Сгораете со стыда? Значит, вы действительно раскаиваетесь, и Бог вас простит». Мы с Джованни очень подружились. Мне кажется, самое большое впечатление на него производил мой возраст. Он любил со мной фотографироваться, садился близко, щека к щеке, и сам нас фотографировал, а иногда Лену просил нас щёлкнуть. В Ярославле был кинофестиваль фильмов на религиозные темы. Джованни был на этом фестивале и выступал там. Он сказал мне, что в своём выступлении он рассказал обо мне.
Продолжение следует.
|
</> |