Про репу и интеллектуалов.

"Интеллектуал ломает любые уловки зомбоящика через колено и с треском".

Посадил мужик репу. Сыновей своих, которых было трое - первый был большой детина, второй был так сяк, третий был вообще дурак - приспособил к охране посадок. Разумеется, кроме третьего, занятого самообразованием и ковырянием в собственном носу оригинальных мыслей по вопросам семейного управления. Чего греха таить - был недоволен порядками в доме меньшой сын. Тятеньку считал прижимистым самодуром, а братьев своих обзывал рабами и быдлом.

   А ведь и было с чего! Тятенькин двор окружали многочисленные соседи, которым тятя жить не давал десятилетиями своим высоким забором, отнимающим у них солнце. Родником своим, в котором вода была чистой и годной для полива и своей установкой по выгону газа из дерьма, которым тятя свой дом обогревал и к соседям трубы протянул, чтобы они лес не рубили для сугрева. А буде соседи на тятю ерепенились, тятя вентиль и прикручивал, просил не шалить и быть послушными.

  Соседи в отместку с посадки до копания тырили у тяти репу. С тем братья и сидели в огороде ночами, охраняли репу, переваривая меньшего брата речи за вечерней тюрей об авторитарности тяти, его агрессивной склонности совать вентиль в чужой нос и подражании его деспоту деду, который вообще был тиран и придумал научить меньшего брата грамоте.  Сомнения иногда брали братьев - не набить ли брату морду? Репа ведь тятина и его трудами сажена.

   Меньшой же их сомнения ломал через колено. Разве вы не видите, говорил, что тятя обирает сирых вентилем и солнцем и потому сирые свободы хотят себе и детям своим и репы им хотят?  Братья видели и сомневались.

  Не сомневался тятя, ибо был суров. В ветер ледяной и дождь мокрый заставил он меньшого рыть канаву за поскотину, где табор цыганский расположился. Старшим под страхом жутким наказал к дураку не подходить, разговоров не вести, хлеба не давать и вообще десять лет ему без переписки.

   Три дня дурак копал на четвёртый взмолился: "Дедушко, приди скоренько! Укороти тятю! И возьми меня в обучение! Не желаю копать на морозе"!

    Будто и не ведал сердешный, что нет оттуда, где дедушко, обратного хода.   

Братья с тятей молитв его не слышали. Ели репу  да на соседей, подглядывающих в дыры ухмылялись.