Про элиту советскую и Эстонию эстонскую

irin_v — 13.01.2011 Про Эстонию, вошедшую в зону евро.

Дело не в том, что евро это хорошо, а в том, что Эстония взяла эту высоту, продемонстрировав всему миру свой поступательный шаг.

Меня это не удивляет. Я была здорово завязана на ЭССР в конце 80-х.

Уж не говорю, как приятно было работать с прибалтами, их четкость и исполнительность не носила личностный характер. Это была неотъемлемая часть их менеджмента.

Но ключевым для них было другое. Идея обособленности от СССР, обособленности любой ценой. Она не озвучивалась, но чувствовалась несмотря на корректность.

Тогда были Совмины республиканские и министерства республиканские.

Эстония с их помощью пыталась опоясать свои границы, свой внутренний рынок невидимыми остальному Союзу стенами. И им это удавалось. Как, не знаю.

Они делали тогда то, чего не сделали мы в начале 90-х, сметя границы и ввозные пошлины. 

То, что у них высокая производительность труда, было общим местом, но вот за счет чего у них была низкая себестоимость, этого мы понять не могли. Когда я говорю «мы», я говорю о конкретном коллективе отраслевиков.
Возможно бессменный председатель Госплана Байбаков, если бы поинтересовался этим вопросом, его бы просветили. Но нам детали не докладывали, мы видели конечные, сводные цифры.

Эстония работала так, как будто знала, что в любой момент границы рухнут и Европа их встретит у входа, без особой радости.

И они тянулись. Они понимали, что перерабатывающая промышленность не их конёк, и в тяжелом машиностроении особо не преуспеть.

Но в легкой и пищевой они вкалывали вовсю.

Их трикотажный комбинат «Марат» поражал техникой и технологией,  автоматикой, вычислительной техникой, контролем, учетом, логистикой.
Не было в Союзе больше нигде таких красителей и такой технологии.   Долго подаренные на нём футболки с пенной печатью украшали нашу семью, переходя от одного к другому.

Маленький льнокомбинат в  Пярну   с закупленной у японцев линией набивной печати, с полным циклом. В конце  80-х   директор выбил деньги на эту линию и в девяностых комбинат гордой поступью вышел на европейский рынок.

Каждая командировка туда была радостна, радостна профессионально, да и прокатиться к ним всегда было удовольствием.

Я думаю,   это было весной 89-го.Пришло приглашение на какой-то семинар в Таллин и директор согласился подписать нам с моей подружкой командировку.

Май, Таллин, гостиница Виру (это вам не гостиница Россия на главной площади страны), экскурсии, банкет.

Туда рванула вся экономическая элита страны,   отдохнуть от зимы.

Многих вживую я видела впервые.

Помню  залитый солнцем сквозь   большие окна   зал и дремлющую, убаюканную докладами публику.

И вот тут на сцену вышел профессор МГУ Нит, если я правильно пишу его фамилию. Он с эстонцами сделал проект самоокупающейся (хозрасчетной) модели для Эстонии на уровне республики.

С ним были два рослых содокладчика эстонца, развешивающих плакаты, разрисованные красными нитями.
В этих нитях и была фишка.
Это были предполагаемые эстонские деньги, которые, как я поняла проснувшись, должны были отделить совокупный республиканский доход от Союзного.

На этом месте проснулась не я одна. Проснулась и элита.

По мере того, как докладчик докладывал, хохот в зале нарастал. В какой-то момент он стал таким, как на эстрадных концертах, но вживую, без фанеры.

Столько лет прошло, но помню неловкость от того, как эстонцы на полуслове стали снимать плакаты, а докладчик, невысокий, очень  пожилой, с седой бородой,  сильно хромающий, недоговорив, неловко спускался со сцены.

Элита ржала.

До самостийной Эстонии оставалось два с небольшим года.

И   двадцать   до равноправного вхождения в ЕЭС.

Профессора Нита я никогда больше не видела, где-то в середине 90-х прочла о его смерти.

Два его молодых эстонских содокладчика надеюсь дожили до своего экономического триумфа.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Архив