Поступки.

nemolodoj — 23.05.2011 Татьяна Исаковна увидела ребенка, стоящего на подоконнике второго этажа.
Он, прижавшись носом к стеклу, наблюдал за детьми, играющими на участках.
Всех детишек уже вывели на прогулку после полдника, а этот глазел на них из окна спальни…

Вообще-то это был я.
Я очень редко спал в «тихий час», и в тот раз воспитатели решили меня наказать, заперев в спальне на время прогулки.
Я вылез на подоконник.
Татьяна Исаковна увидела меня, опасно стоящего, ужаснулась, нехорошо высказалась в адрес моей воспитательницы, прибежала и забрала меня в свою группу. Насовсем.

Она вообще была человек решений и действий.
Несколько лет спустя мы с ней ехали в Москву. На электричке. Мы – это я и мама. Мы тогда уже сдружились с ней и её семьёй.
И вот зашли мы в электричку, двери зашипели, закрываясь, с лёгким толчком состав тронулся, я начал высматривать место у окошка, когда в тамбуре люди взволнованно загомонили, и снаружи женский крик послышался.
Эта женщина не успела заскочить в вагон. Полу её пальто зажало дверьми, и теперь электричка тащила её по перрону.

Кто-то из мужчин тщетно пытался разжать двери. А Татьяна Исаковна метнулась к стоп-крану в тамбуре, откинула две такие желтые ручки на нем, и за эти ручки повернула штурвал. Электричка встала. Двери открылись.
Мы прошли снова в вагон.
Я сидел у окна, и, не замечая проносившиеся пейзажи, думал: «Откуда она знает, как пользоваться стоп-краном? Почему именно она остановила состав? Как она поняла, что именно она должна сделать именно сейчас и именно это?..»

Ещё через двадцать лет я с тремя баулами товара ехал на электричке из Москвы.
Это было днём. Вагон полупустой.
Я поглядывал в окно и по сторонам, обращая внимание на молодых женщин.
В тамбуре какая-то стояла с коляской.
Выходить собиралась.
Через стекло двери мне было её толком не разглядеть, и я думал, что вот когда она сейчас выйдет, я через окно вагона оценю её фигурку.

Электричка остановилась. Женщина покатила коляску к выходу. А на перроне не появилась.
То есть она в тамбуре осталась. Хотя явно собиралась выходить.
А машинист уже сказал: «Осторожно, двери закрываются».
Я сообразил, что вероятнее всего, колесо коляски опустилось между краем перрона и порогом вагона. И застряло.
В подтверждение моей догадки из тамбура послышался её слабый встревожено-жалобный крик.

И никто в вагоне этого не мог видеть.
И перрон был пуст.
Я кинулся через половину вагона к стоп-крану, и дёрнул вниз красную ручку.
Пассажиры смотрели на меня круглыми глазами.
А я выскочил в тамбур и увидел, что она уже на перроне, нервно плачет, и коляска на перроне рядом с ней, и какой-то мужчина рядом стоит, который видимо, помог ей вытащить коляску.

А в вагоне никто ничего не видел и не понял.
Представляете, как изумлённо они меня разглядывали?!

А ведь, если бы не Татьяна Исаковна, я бы не догадался рвануть стоп-кран.
А если бы догадался, то не решился бы.
Такое вот понимание пришло в детстве – бывают ситуации, когда нельзя оглядываться на других, а надо самому решать и решаться.

А тогда в садике мне было пять, а у неё была подготовительная группа шести-семилеток.
И вместе с ними я научился читать.
Через год они ушли в школу, Татьяне Исааковне дали группу пятилетних. И я снова остался у неё.
Это был мой первый опыт, когда я пользовался безоговорочным и безусловным авторитетом в коллективе.
Никто не посягал на моё верховенство, и это даже никому не могло придти в голову.
Я умел читать, а они – нет.
Я был самым старшим и самым большим.
Я был добрым и справедливым.
Ну, старался быть.
Потому что я – хороший мальчик, а хорошие всегда добрые и справедливые.
Третейским судьёй всегда был во всех спорах и ссорах.

И вот однажды вывели нас в лес на экскурсию.
Наш садик был построен на опушке прекрасной дубравы, и мы вышли за калитку и парами идём по тропинке в лес.
Воспитательница впереди, а я сзади.
Чтобы не потерялся никто из мелких и не отстал, меня замыкающим ставили.

Возле меня три-четыре человека кучкуются, я, конечно, что-то умное им рассказываю, и вдруг вижу, что в середине колонны какая-то заминка. Воспитательница дальше там идёт и не останавливается, а эти несколько человек собрались гурьбой, что-то на земле разглядывают и жарко спорят. И вот уже кричат: «Позовите Витю! Позовите Витю!»

Я подхожу, и снисходительно интересуюсь причиной переполоха.
Они спрашивают: «Витя, это жук вредный или полезный?»

По тропе ползёт жучишка. Похож на божью коровку. Только пятнышки не чёрные, а жёлтые.
А тогда, видимо, нам что-то на занятиях говорили про вредных и полезных насекомых.
Мы знали, что вот одних надо беречь, а других уничтожать.
Вот я теперь стоял над этим жучком, и надо было как-то своё реноме поддержать.
И соврать-то я не мог
Потому что я хороший, а хорошие не врут.
И поэтому я честно ответил: «Не знаю».
И для поддержания авторитета этак начальственно добавил: «Раздавите его на всякий случай!»

Много в жизни было разного.
Но, вот этот случай с жуком – самое раннее воспоминание из тех, за которые стыдно.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Архив