пост-вообще

quod_sciam — 21.09.2010 Макароны с сыром.

Ну, вот макароны с дырками, серые советские, масла сливочного стружечку, чтобы не слипались, а потом тереть на них крупно податливый сыр российский, идите уже со своим пармезаном и пастой в даль светлую, я тоже умею про пармезан говорить, а то про кон фрутти дель маре, но макароны же, с сыром же. Как в детстве, когда мама спрашивает: "Макароны с сыром будешь?" — а ты моешь руки, наскакавшись по лазанкам в ссадинах ржавчины, и будешь, будешь, и орнамент на клеёнке образует вокруг тарелки карту бытия и сознания... ах, вы ели на скатерти крахмальной, прабабушкой графинею вышитой ришелье и прочими изысками?.. ну, рада за вас.

Только вот сваришь макароны, с дырками-то теперь нету, а есть только всякая паста в глянце и имитация её подешевле, но тоже не оно, вот сваришь, и сыру купишь российского, произведённого в бывшей братской республике, и ведь всё, всё будет не то, потому что самому тебе не восемь лет, потому что когнитивный диссонанс, потому что был Илион и слава высокая тевкров, потому что ubi sunt, потому что роза при имени прежнем, а ты, дурак, навсегда выучил про потерянный рай, который делается раем лишь по потере, ибо до тех пор неосознаваем, и стоишь весь в осознании, с тошнительным лицом, оплакивая внутренне дурака, который выучил, что — вернись, читатель, в начало абзаца, дурак рыдает так горько, что не в силах повторять элегию о белом бычке, которая крутится и крутится, заедая на том же месте, и рай закрыт на учёт, извините.

Дурак желает пережить остроту невозможного счастья в полной мере.
Он варит спагетти, приближенные на удручающе убогую наибольшую степень к платоническим макаронам, он стругает в них масло, трёт в них сыр, приговаривая, что сыр, перестав быть сыром-не-плавленным, а поделившись на четыре тысячи сортов семидесяти производителей тоже отпал от эйдоса, он перемешивает гнездо вилкою, тянет сырную канитель, готовится страдать.

Потом наматывает на вилку первую порцию — и отправляет в рот.
И ему делается восемь лет, потому что макароны, как бы ни назывались, всегда примерно те же, и сыр, если не стоит стотыщ грамм, где-то тоже недалеко от идеи сыра, и дурак счастлив, дурак, и он дурак, счастливый, и никуда не девающаяся точная оптика знания о том, что так жалобно пропето двумя абзацами выше, ловит зайца, играет в интерференцию и дифракцию, расцвечивая мир дурака щедрыми, ничего не меняющими радугами.

В конце концов, радуга — это свет, осознанный до конца, до самых составляющих.
А составляющие тем и хороши, что у них есть общий смысл, хотя бы по выражению Лиала.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив