Последний первый снег

 Он с детства любил снег. Не зиму, а именно снег. Белый, как пахнущее морозом белье, как новый альбомный лист, как стяг, призывающий к примирению. И лишь с возрастом он понял, что снег удивителен не только своей первозданной чистотой, но и своим сокрушающим двуличием.

  Только снег умеет прятать и уличать одновременно. Заметать следы, затушевывать неухоженность земных хлябей, а взамен – расстилать накрахмаленно-гипсовые простыни, которые с дактилоскопической неумолимостью сохранят каждый твой шаг. До следующего снегопада…

  Выйти, с грохотом захлопнув за собой покосившуюся, давно не крашеную дверь на старинной, тугой пружине. Постоять несколько секунд, наблюдая, как искрятся в нестерпимо ярком свете потревоженные снежинки, взвившиеся над навесом, и только потом сделать первый шаг.

  Погрузить ногу в белое, нехоженное, прислушиваясь к легкому скрипу, вдыхая так глубоко, насколько позволяли отвыкшие от свежего воздуха легкие. Вся одежда пропиталась этой терпкой, одуряющей вонью карболки, антисептиков и смерти. Скорее отсюда, прочь. За чугунную ограду, ажурно изукрашенную белой вязью, за пределы периметра, прочь. Не смешно ли: в шестьдесят – новая жизнь?

  Он шел и знал, что оставляет за собой цепочку неровных, неуверенных шагов – первых в этом году по первому снегу. Оглянешься – вот они, отпечатки.

Он подумал, что есть в этом какой-то ускользающий, жизненно-важный, но пока что не постигнутый смысл: есть ли у тебя желание оглянуться или нет его, следам на это наплевать. Они просто есть и всегда будут за твоей спиной.

  Может быть, кто-то решится пройти вслед за ним, стараясь попасть шаг в шаг… если успеет до следующего снегопада.