После победы

mitrichu — 09.03.2025

ВОЕНКОР

Армия прошла через город, оставив за собой лишь пепел и лёд. Симонов приехал в город после его взятия, и ещё застал горевшие угольки. Была зима, Симонов кутался в свой полушубок, пытаясь кормить своим сухпаем толпы ставших внезапно бездомными кошек. Была война, и средств для того, чтобы помогать, было лишь для людей. Домашние животные города были обречены.
Они мяукали и орали, но нечем было помочь умирающим кошкам Украины.

Симонов как-то спросил раненого, идущего на пункт сбора.
- Как тебя зовут? - спросил Симонов.
- Я – Бог, - ответил покалеченный человек, ковыляя на Восток.
Симонов посмотрел ему вслед и закурил тонкую американскую папиросу. Он курил, часто сплёвывая и думая о том, что война оказалась не подвигами, а просто бойней.
Он сочинял роман, сидя как на завалинке, на сгоревшей броне вражеского Бредли. 

— Я тоже Бог? — думал он. — Иначе как объяснить ту несуразность жизни, что я вижу. Потом к нему подходил ординарец от командира дивизии и они, на штабном уазике, ехали далее на просторы освобождаемой русским оружием страны.
Симонов был молчалив и грустен. Он понимал, что освобождение – это смерть для непричастных. Он много курил, пытаясь забыть это смертное мяукание кошек.

Однажды в их уазик врезался вражеский беспилотник. Слава Богу, заряд взрывчатки не сработал. Убит был лишь шофёр, а они вместе со штабными, резко залегли в кюветах. Потом, спустя пару часов, за ними прислали другую машину. Но эти два часа, проведённые рядом с сгоревшей машиной, будущий лауреат литературной премии, запомнил навсегда.
И холод, не замечаемый с испуга, и начинающий потом лезть под полушубок.
И кровь шофёра(он любил сидеть с шофёром рядом, более уже не сидел), замерзающая на ветру. Это – война, твердил он себе, пока старался стать незаметным для взгляда сверху.
Это – война.
И было так страшно, что не хотелось даже курить.

Симонов спросил украинца(Симонову разрешили присутствовать на допросах)

- И ради чего?
Украинец сплюнул кровью и сказал:
- Так просто.
- А чего убивал мирняк, сука? -  закричал следователь.
- Так просто, - отвечал украинец, сплёвывая кровь.
- Ты же русский! - не выдержал Симонов.
- Отъебись, начальник, - ответил пленный.

Однажды попали в переплёт: здорово конечно с лейкой и блокнотом(а то и с пулемётом). Но пришлось как-то пару суток сидеть в подвале дома. Под ударом беспилотников и под обстрелом ВСУ. Симонов тогда впервые стрелял по врагу. Автомат возьми, сука! Проорал ему грязный от пыли сержант. Вон туда стреляй. И не трусь, сука. Этот сектор за тобой!
Симонов был уверен, что они не удержат позицию, но всё равно стрелял, израсходовав десяток магазинов. Это продолжалось не очень долго, русская армия подошла и деблокировала отряд. Хохлы продолжали неспешно отступать.

Падение Киева Симонов не застал – он был, со своими, в Фастове. И капитуляцию нацистов тоже.
После окончания войны Симонов с удивлением осознал, что так ничего и не написал в свой фронтовой блокнот. Некогда было.  Надо было бороться за жизнь.
И ещё, постоянно было страшно. Но мы победили. Эх.

После войны, да не украинской уже, а финской, Симонов часто думал о том, почему Бог позволил ему выжить? Хотя столько хороших ребят умерло?

- Наверно потому что, - думал Симонов, - я должен написать правду об этой войне.

Он шёл на кухню, доставал из холодильника бутыль. Вначале залпом выпивал грамм сто пятьдесят, потом наливал ещё. Закуривал и начинал вспоминать эту страшную борьбу за русскую свободу. Потом приходила жена, отбирала виски…

Жена понимала, что этот человек укушен войной. И пыталась его утешить.

Оставить комментарий

Популярные посты:

macrinus

Обзор приборов радиационного контроля для промышленности и энергетики

• Ранее
• Архив