Поросёнок
i_legal_alien — 21.05.2015
Решили у нас в дивизии как-то возродить добрую традицию
встречать подводников из похода жаренным поросёнком. Ну а
что, - красиво, исторично и сытно. В теории. Сейчас расскажу, как
это было на самом деле.
Первый случай был в 95 году - мы тогда вернулись из очень
сложной автономки подо льдами Арктики со всплытием на Северном
Полюсе, стрельбой ракетой по Архангельску с 88 широты, вырезанием
мне там же аппендицита, ну и прочими мелочами.
Три месяца. Три месяца, чтоб вы понимали, мы, не вынимая,
любили Родину. Круглосуточно и с особой нежностью, но всему
хорошему приходит конец и мы вернулись в базу. Ранняя осень -
самая красивая пора в Заполярье. Оранжево-красные сопки, которые
трещат от грибов, синее-синее небо, кислорода - дыши сколько
хочешь, ветра редко бывают, ещё довольно тепло и хочется, чтоб так
было всегда. И вот мы такие, ошалевшие от трёхмесячного сидения в
железной банке в суровом мужском коллективе, выходим на берег.
Моргаем подслеповатыми глазёнками, щупаем землю и заикаемся от
восторга ощущать вокруг всю эту красоту без риска для жизни.
А нам:
- Экипажу срочно построиться у здания СРБ для торжественной
встречи!
Ну, блядь, ну для какой встречи? Ну что вы от нас не
отьебётесь просто и не оставите в покое хоть на денёк? Но делать
нечего - бредём строиться. Строимся обычно по боевым частям:
командир со старпомом, потом БЧ-1, БЧ-2 и так далее. А тут командир
говорит:
- Эдуард, вы с разведчиком возле меня встаньте. Нам вручать
что-то будут, сказали двух офицеров покрасивше подготовить.
Мы с разведчиком Славой чем-то похожи: оба высокие, худые и
брюнеты. Ну как худые, после автономки не то, что куртка не
застёгивается, а и фуражка на голову не налазит, но правда это
очень быстро проходит. Ещё считалось в экипаже, что мы со
Славой нормально строевым шагом ходим, то есть можем вдвоём идти в
ногу и не сильно при этом раскачиваемся.
Построились. Напротив - штабы дивизии и флотилии в почти
полном составе, сбоку от них стол стоит, а за столом - УАЗик с
нашей береговой базы. Интригуют, бля.
Ну начинаются всякие бравурные речи и прочие растекания мыслью
по древу о том, какие мы всё-таки хероические люди и, не смотря ни
на что, а, иногда, даже и вопреки, выполнили все возложенные на
наши хрупкие плечи обязанности и не посрамили мать нашу, опять же
Родину. И так далее, ничего, в общем-то, инетесного. Тут
завершающее слово берёт заместитель командующего, а тыловые крысы в
это время вытаскивают из УАЗика на подносе что-то и ставят это на
стол. Щурюсь, потом наоборот вылупливаю глаза, но не понимаю,
что же там лежит на подносе.
- Вячеслав, - шепчу уголком рта, - а Вы не видите, случайно,
что там за животное на подносе лежит?
- Ну что же Вы, Эдуард, - шепчет в ответ Слава, - совсем умом
тронулись в автономном плавании? Очевидно же, что это -
поросёнок.
- Простите, конечно, Вячеслав, но я с вами категорически не
согласен. Я, конечно, понимаю, что Вы родом из Питера и живых
поросят только в телепередаче "Спокойной ночи, малыши" с Ангелиной
Вовк видели, но я-то интеллигент в первом поколении, вчера,
буквально, оторван от сосцов моей деревенской Белоруссии и я ещё
помню, как выглядят поросята. Это - точно не поросёнок.
- Эдуард, как же Вы невыносимо прямолинейны. Ну кто это
по-вашему? Выхухоль?
- Будьте здоровы, Вячеслав.
Да, практически именно так и разговаривали, а вы как себе
думали офицеры военно-морского флота, только сплошным матом
кроют?
Но тут в наш диалог вмешивается командир:
- Да заткнитесь уже, заебали, за три месяца не наговорились,
не тошнит вас ещё друг от друга? Раз в год про нас что-то
приятное говорят и то не дадут уши погреть. Шушукаются, как две
профурсетки на гусарском балу.
Заткнулись. И тут заместитель командующего заканчивает речь
громкой фразой, срываясь на фальцет:
- И по старой военно-морской традиции, мы дарим вам
поросёнком!
Именно так и сказал "дарим вам поросёнокм" - у нас потом это
крылатой фразой стало.
- Бизоны, вперёд! - командует командир.
Идём со Славой, якобы строевым шагом, к столу. На столе
на подносе лежит то, что когда-то было довольно крупной свиньёй.
Только лежит на подносе голова, обрезанная аккурат за ушами и
приклееная к ней жопа, отрезанная аккурат за задними ногами. Место
стыка замазано гречкой и кусками огурцов. Берём, значит, эту
срамоту кончиками пальцев и аккуратно несём в сторону командира. В
экипаже начинаются роптания и смешки. Чем ближе мы подходим,
тем сильнее командир меняется в лице: краснеет, белеет, поджимает
губы и отчётливо говорит слово "нубляааа".
- Не несите его сюда, выкиньте его в залив нахуй, пусть нерпы
поржут! - не выдерживает командир.
Штаб флотилии резко собирается и отступает к совему автобусу -
ну нас же сто восемьдесят человек и мы же неадекватные после
автономки. К командиру бежит командир дивизии:
- Саша, давай отойдём на секундочку.
Отошли за строй.
- Саша, ну что ты начинаешь?
- Что. Я. Начинаю? - командир у нас спокойный, как танк после
спаривания, заводится редко, но всегда метко.
- Мы! Блять! Три блять! Месяца! Подо льдом! Не ели нормально,
не спали!! Медали вам, бляди, с орденами зарабатывали!!!
Глубина - три километра, лёд над нами - семь метров!!! Три
нахуй!!! Три месяца очко, как копеечка!!! До сих пор
расслабить не могу! А выбля, даже, сука, свинью у нас
спиздили!!!
- Ну это же бербаза, Саша, я разберусь Саша, я лично всех
отъебу с особым цинизмом! Саша, ну ты же меня знаешь, я же за
вас!!!
Не врёт. Почти всегда за нас.
- Ладно, - командир уже почти остыл, - несите эту хуйню в
сторону лодки, но на борт не поднимать, скиньте там под пирс.
Понсели. Скинули. Нерпы понюхали и брезгливо отвернулись,
покрутив нам ластами у висков.
А второй раз нам поросёнка вручали целого. Только у него
из-под шкуры вырезали всё мясо и пришили шкуру обратно на рёбра.
Командир предупредил, что следующий раз он за экипаж не отвечает и
сдерживать его праведный гнев не будет. На этом традиция и
заглохла. А вы как думали - легко Родину, чтоли любить?
