Поезд из Дамаска в Каир

Наткнулся на одном из ветеранских сайтов на небольшой симпатичный рассказ рядового Королевского Сассекского полка Уильяма Гаррета, в самом начале апреля 1945 года ехавшего поездом из Дамаска в Каир.

Затем последовало самое красочное и живописное путешествие, о котором можно только мечтать, когда узкоколейка вела маленький поезд в Галилею.

С одной стороны холмы и даже узкий уступ, по которому пролегали рельсы, были покрыты травами и полевыми цветами, с другой стороны склон обрывался к бурной реке внизу. За рекой холмы поднимались крутыми склонами, образуя глубокую долину, ведущую к Галилее, которая была настоящим наслаждением для глаз путешественника. Выглянув вперёд, я увидел узкую паутинку моста, пересекающего реку далеко под нами, и поезд повернулся к нему после невероятно крутого поворота на рельсах, заставляющего колёса зловеще стучать, а маленькие вагоны раскачиваться и дрожать. Пересекая мост, пассажир мог видеть только тень на падающих внизу водах.

На полпути вниз мы остановились, пропуская грузовой поезд из Тверии, гружённый апельсинами. Восхитительный аромат свежих фруктов сопровождал его и заполнил всю долину. Когда дорога вниз освободилась и наш поезд продолжил свой путь, чуть ниже он был задержан дюжиной коз, пасшихся на уступе. Машинист сердито колотил кулаком по стенке, и одна за другой козы сошли с рельсов и опасливо стояли на краю пропасти, пока поезд медленно проплывал миом. После самого восхитительного путешествия по железной дороге, которое когда-либо я совершал, мы прибыли на станцию Тверия с блеском Галилейского моря справа от нас.

Вся станция и её пути пахли только апельсинами. Товарные поезда, казалось, не везли ничего другого. Аромат апельсинов был разлит повсюду. Двигаясь в стороны Хайфы, поезд позволил нам разглядывать сельскую местность Палестины. Равнины сельхозугодий тянулись на целые мили и когда мы подъезжали к переезду, группа людей помахала машинисту, который покорно остановил поезд, чтобы они поднялись на борт. Среди них была арабская женщина с телёнком, которого после небольшой паузы удалось убедить прокатиться на железной дороге. Похоже, в Хайфе был базарный день.

Путешествие того дня завершилось в транзитном лагере в Хайфе с крепкими зданиями, хорошими кроватями, Средиземным морем с одной стороны и горой Кармель с другой. На следующий день поезда не было, поэтому мы погуляли по Хайфе. Город был полон шумной жизни, сосредоточенной вокруг набережной. Было много современных зданий и широких транспортных магистралей, которые резко контрастировали с его древними корнями. Море неизменно вызывало страстное желание отплыть через него и побыстрее вернуться к родным берегам.
В среду 4 апреля мы попрощались с Хайфой в середине дня, когда сели в поезд, уже нормальный поезд в Каир.

Вагоны казались огромными и роскошными после того маленького поезда, которым мы ехали прежде, и они величественно катились через апельсиновые рощи, останавливаясь по дороге в Лидде и Газе, когда стало темнеть мы стали думать, как бы пристроиться немного поспать. Так много пассажиров, что пространство было на вес золота. В нашем вагоне ехало много молодых палестинских моряков. Палестина ещё была британским мандатом и имела постоянный флот в одну-две канонерки. Они то же хотели спать, распаковали свои гамаки и подвесили их на сетку, висящую на багажных полках. Некоторые лежали на багажных полках, а другие – в центральном коридоре. Британские военнослужащие, не оснащённые гамаками, свернулись калачиком на полу или на сиденьях, или присоединились к палестинцам на багажных полках, которые были страшно перегружены.

Говорят, что хороший солдат не встаёт, если может сидеть, а садится только тогда, когда не может лечь. Поезд из Хайфы в Каир, грохотавший ночью по Синайской пустыне, был полон таких хороших солдат.
Рассвет ознаменовался неожиданным вторжением. Двое военных полицейских появились в одном конце вагона и закричали голосами, способными поднять мёртвых: "Подъём, проверка багажа".
Несмотря на возмущённые протесты, они вставали между сумками и спящими, тряся всех, чтобы их разбудить. Они обыскивали палестинцев. Те были вынуждены снимать свои гамаки и стаскивать сумки с багажных полок, открывая их. Британское гражданство защищало от обыска, но не могло защитить от толчков со всех сторон или заваливания тряпками палестинцев. Красные фуражки искали гашиш. Они пробились через весь вагон и исчезли, ничего не найдя, оставив позади картины, напоминавшие безумные галлюцинации.

Поезд остановился в Кантаре. Наступило 5 апреля и мы вернулись в Египет