Почтовая рыба

f_biryukov — 05.05.2011

Юрий Козлов. Почтовая рыба. – М.: Поколение, 2011. – 386 с. – (В поисках смысла).

Что такое власть? Тождественны ли понятия власти и государства? Неизбежно ли абсолютное противостояние государства и общества, власти и народа? И должен ли честный человек обязательно презирать власть, ненавидеть государство, от всей души исповедуя бытовой анархизм?

Эти вопросы мы смело можем назвать проклятыми и русскими. Проклятыми – потому что люди, задавая их, часто проливают в поисках ответов реки крови. Русскими – так ведь пока что никто в России на них не ответил внятно и по существу, несмотря на полноводные кровавые реки и пропитанные этой же священной субстанцией широкие берега. Но задаёмся мы ими - из века в век - с удовольствием! Есть разные мнения, но на вкус и цвет – товарищей и господ, как водится, нет. Поэтому упиваемся враждой, словно вампиры – кровью.

Остаётся, пожалуй, и ещё один немаловажный и очень национальный вопрос: «А возможна ли в принципе РУССКАЯ и СПРАВЕДЛИВАЯ власть?» Чувствуете, как уже начинает ржаво поворачиваться захватанный миллионами мозолистых рук кран с лаконичным оттиском: «КРОВЬ»...

Задаваться подобными вопросами опасно. Но игнорировать их – гнусное и преступное скотство. И благородное бремя человеческой свободы вновь и вновь побуждает русских правдорубов, интеллигентов-психонавтов и просто философов от природы, которых довольно найдёшь в каждом дворе, выносить эти вопросы на обсуждение – словно бы раз за разом отдавая себя на попрание и распятие, взбираясь на глобальную голгофу отстранённой обывательской индифферентности, которая по воле ловких манипуляторов легко превращается в более чем ощутимый, чавкающий в агонии самопознания массовый фарш. Опасно. Гнусно. Неизбежно.

Когда мы говорим: «Власть», то с чем ассоциируем это слово? С Кремлём, например. С чёрными дорогими автомобилями, ради которых люди в форме перекрывают на несколько часов движение, маринуя в зловонных пробках осатаневших дачников. С коррупцией – явлением, приобретшим за последнее время в глазах рядового гражданина вполне одушевлённый характер и сказочную чёрную силу. С полицейской машиной подавления, которая способна стереть в пыль любого, кто окажется у неё на пути – будь то юный нацбол из спального района или же холёный олигарх, ещё вчера упивавшийся бесконтрольной властью… Всё это и есть власть. И эта власть ест всё, чавкая и в прямом эфире, и в записи. А функции средств массовой информации сводятся к простой ротации блюд в кадре.

Многие вдумчивые телезрители справедливо полагают, что происходящее на наших глазах – отвратительный пир во время чумы. Но пока ещё не каждый понял, что это – пир Валтасара, а слова: «Мене, мене, текел, упарсин» вовсе не означают: «Мне! Мне текилы, пацан!» И лёгкость, с какой буржуазная тусовка прожигает свои и чужие жизни – это взвешенная с максимальной точностью лёгкость обречённой на раздел коровы.

Писатель Юрий Козлов - человек, знающий о нынешней российской власти многое и не понаслышке. Возглавляя пресс-службу верней палаты парламента, Козлов пропускает через себя, как через фильтр, такой поток закрытой для простых смертных информации, что впору писать сенсационные мемуары. Но Юрий Козлов пишет романы, из которых, впрочем, внимательный читатель тоже может почерпнуть многие вещи, гордо 0носящие на себе гриф казённой секретности…

Новая книга Козлова называется «Почтовая рыба», главный герой которой – Пётр Рыбин, начальник парламентского управления по связям с общественностью и СМИ, «получал неплохую зарплату, ездил на персональном автомобиле, присутствовал на совещаниях, где обсуждались вопросы государственной важности». Он ненавидит власть и служит ей, будучи «одновременно жертвой и опорой режима».

Рыбин – типичный русский психонавт, разрывающийся надвое между бытом и бытиём, между комфортом и совестью, мамоной и Богом, «холодным чудовищем» государства и живой народной стихией. Такие люди по дороге в продуктовый магазин размышляют о революции, а выпивая на банкете, рассуждают о вечности. Мне хорошо знаком этот классический «рассейский» тип, я и сам такой…

Читая «Почтовую рыбу», вы неожиданно обнаружите, что Фёдор Михайлович Достоевский - в перерывах между нервной игрой в рулетку, созданием литературных шедевров и напряжённым богоискательством - мирно беседовал, сидя под липой на скамейке в неприметном питерском дворике, с самим Иисусом Христом. Наверное, именно так Достоевскому пришла идея легенды о Великом инквизиторе. Да, Богу – Богово, но всё рано или поздно упирается в проблему государства.

Государство и Анархия – две метафизические ипостаси, парадоксальным образом уживающиеся в каждом русском психонавте – «неистовом ангеле с голодными глазами» (Е.Летов). Никто не верит в «анархию». И все хотят быть «фюрером», при этом ежедневно убивая в себе сморщенный эмбрион Государства, зерно Империи…

«Рыбин и Библию читал как хрестоматию по государственному строительству. Ветхий Завет живописал титаническую борьбу Бога-отца за совершенное, а главное – справедливое общество. Новый Завет – титаническую борьбу Бога-сына за совершенного справедливого человека. Совершенный человек, умноженный на совершенное общество, давал в итоге совершенное государство. Но и в первом и во втором случае высшая мысль потерпела поражение. Священная книга человечества была документальным свидетельством Господа о невозможности изменить человечество к лучшему».

Подобный обречённо-романтический пессимизм разделяют и другие герои и героини романа. В чём-то они напоминают мамлеевских персонажей – тоже московских, одновременно странных, инфернальных, но и совершенно обычных, соседских, родных. Выходишь ночью из подъезда и бредёшь мимо кустов-осьминогов прямо в преисподнюю, вход в которую обозначен манящей неоновой вывеской бара «Ку-ка-ре-ку». Обычное дело, не правда ли?

Семя не прорастёт, если не умрёт в самом начале своего пути. Государство, как и человек, рождается всегда трудно, в муках – через кровь и насилие. Секс и насилие – это, можно сказать, основные мотивы людской жизни. Насилие и секс – два не выходящих из моды бренда, в раскрутке которых не брезгует принимать участие и власть. О них, да ещё, разумеется о смерти, много рассуждал доктор Фрейд, кабинетный революционер и отчаянный психонавт. Не удивительно, что и в «Почтовой рыбе» немало строк посвящены либидо, танатосу и принуждению (а насилие – это концентрированное, радикальное принуждение). В плавании по штормам жизни все эти вещи неизбежны.

В принципе, французские экзистенциалисты, к примеру, тоже занимались болезненными вопросами противостояния быта и бытия, жизни и смерти, любви и денег, совести и общественных нравов. Но в интеллектуальных лабораториях Сартра и Камю градус кипения был совсем другой – тише, мягче, аккуратнее. Как в приличном парижском кафе. А Чарльз Буковский, напротив, любую дискуссию о тонких материях виртуозно превращал в пьяную драку – с хохотом доступных женщин и звоном битого стекла. Читая же Юрия Козлова, становится очень жарко. Потому что находишься совсем близко к пеклу, как это обычно бывает в империях, где кесарю – одно, а князю мира сего – другое. И паркет в коридорах власти частенько обжигает пятки. А Россия – империя, как ни крути.

Вопросы же, обозначенные в самом начале, по-прежнему остаются на гребне бушующей русской волны – спасительным ковчегом посреди драмы очередного апокалипсиса…Мы в этой стихии чувствуем себя как рыба в воде.

Фёдор БИРЮКОВ

Оставить комментарий

Популярные посты:

sabinus

AI-видеоролик «под ключ»: почему бизнесу выгоднее работать с агентством

• Ранее
• Архив