Первое марта

ole_lock_eyes — 01.02.2011
Подростки, конечно, приятны на глаз. Но прикоснуться к ним не хочется. Сложно сказать, что отталкивает больше: их вопиющее несовершеннолетие или еще более вопиющая глупость. Пусть пасутся с миром. Посмотрим на вас, когда вы до второго курса дозреете, лыжники…
Парк, приблудная церковь и стадион выглядят такими сиротками на ветру. Но это правильный дружественный ветер – февраль умер вчера в полночь, как и было запланировано. Даже стрелки не пришлось переводить. Ветер сегодня – мой соратник: разодрал облака, чтобы я мог посмотреть на совершенно апрельское небо, и не обжигает лицо ненавистным уродующим льдом, а только тепло облизывает, как большой, глупый и радостный пес.
Знаете, из чего состоит запах весны? Вызревший под медлительным солнцем снег становится густым и сладковатым, как вино из подвяленного винограда, а потом выстреливает в иное измерение, обращаясь из льда в воду, но сохраняя непрочную кристальную видимость. То, что вы видите под ногами и вдоль поребриков весь календарный февраль – это дождь. Шумный, капелистый, холодный, но полюсовой, пахнущий влажным асфальтом, бензином вечерних авто, городскими фонарями, джаз-клубами, шелковыми женщинами и бархатными мальчиками, театральными кулисами, охлажденным до +12 вином, жареными креветками, вьющимися темно-русыми волосами, сигаретами, кожей перчаток, новыми книгами. Весну можно вдыхать, прижав пальцем одну ноздрю и втягивая другой темно-синюю дорожку Млечного Пути, для этого достаточно только в первую же ясную ночь поднять лицо к небу.
Мне приснился сон, как будто я сплю на шахматном поле во время игры. Не сплю, конечно, а только пытаюсь спать. Сначала я просто сворачиваюсь калачиком на правом боку, пытаясь занять клетку одного цвета. На доске становится вдруг очень шумно, так шумно, будто на ней собрались человек сто и каждый доказывает свою правоту окружающим, и правота у каждого своя. Они городят и городят вавилонские башни слов, и кажется, что они говорят на одном языке, выражают правильные и всем близкие мысли, но выбирают такие заковыристые обороты, что к каждому впору приставить переводчика. Маленькие фигурки из «Алисы в Зазеркалье» взбеленились, перекрикивая друг друга, и обратились мрачными декорациями самой выдающейся шахматной партии в истории Хогвартса. Я пытаюсь сбежать с доски, пока каменные монстры не растоптали меня, но поскальзываюсь и падаю, сокрушенный метафорами, иносказаниями, двусмысленностями, напряженной кривизной эпитетов, недопониманием, недоразумением, глухотой и немотой монологически спорящих фигур.
Сон неприятный, а вот мироздание с утра не устает слать позитивные сигналы: хозяйка табачной лавочки ни с того ни с сего, ленясь дать мне сдачу, делает мне внезапную десятипроцентную скидку, ответчик решил нанять себе в представители моего старого знакомого любителя биться мордой об одни и те же грабли, бывшие коллеги – третья сторона – без лишней рефлексии слили суд, но все равно зовут меня бухать с ними на 23 февраля, и в кафешке около парка как раз работает мальчик, которого мне нравится разглядывать, и это даже скрашивает ставший совершенно ядовитым за последние два года кофе.
Мне вчера подарили чудесную желто-салатовую музыку трех смазливых французов, и мне столько раз пожелали выздоровления, что температура упала за ночь на 2,6 градуса и ухо больше не дергает. Голоса, правда, нет, но это к лучшему, иначе пришлось бы зря тревожить безмятежных судебных приставов – я ведь напеваю то, что у меня в наушниках, и хорошо, что меня не слышно. Я себя чувствую таким облюбленным, что даже неловко. Давайте играть в популярный с древних педвузах «волшебный стул», что ли: будем заваливаться по очереди друг к другу в журналы и, безжалостно сметая на своем пути тщательно культивируемое всяким жжистом одиночество, хвалить и восхищаться, и поддерживать, и подбадривать, мы же так великолепно это умеем, только хвалить за дело, по-настоящему, искренне, чтобы не вышло, как с фальшивыми воздушными шариками.
А огоньки «Центртелекомовского» офиса напротив моего окна – синего цвета и не раздражают, а на ужин у нас всякие вкусности, а вечером мне обещали виртуальный визит в берлинский Тиргартен, и нет ровно никаких – никаких абсолютно, никаких вообще, никаких совсем, никаких совсемее не бывает – оснований для печали.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив