ПЕРВАЯ МОЛИТВА

perebeia — 08.11.2013 Все было хорошо. Мы делали все предписанные процедуры. Приходили друзья, узнать как дела. Валерка ходил каждый день, мы с ним купали даже Митьку. Я успокоилась, снова в доме поселилась радость. Не прошло и месяца – я снова увидела опухоль на том же месте. У меня все оторвалось внутри. На несколько минут я совершенно потеряла самообладание. Я просто села на диван и завыла. Не заплакала – именно завыла как зверь. Потом опомнилась. Собралась. Собрала все силы. И мы снова едем в больницу. Та же палата, та же операционная. Снова 10минутная операция. Красивый доктор сказал – я же предупреждал. Такая хвороба. Скорее всего до школы не отвяжется. Сестры шутили, что доктор нас нарочно плохо лечит, чтобы со мной не расставаться.

В палате те же малыши. У одного из них второй раз свернулось легкое, прооперировали еще раз. У второго бабушку только что сменила мама, выписавшаяся из больницы. Мама не видела своего ребенка весь первый месяц. Не знает, как к нему подойти, да еще трубки. Я меняю малышу пеленки-распашонки, я уже ничего не боюсь, только бы Митька поправился. Я снова привыкаю к больнице, считаю дни до выписки.



Муж допрашивает красивого и некрасивого докторов, нет ли все же какого средства, чтобы вылечить окончательно прямо сейчас. Красивый доктор говорит, что есть, но опасное для родителей. Заразить стафилококком того из родителей, у кого та же группа крови, что и у ребенка, и когда поправится – если поправится, перелить его кровь малышу. Мы согласны. У Мити берут кровь на группу, мы ждем результата. Красивый доктор подшучивает над мужем – что, побаиваешься, что не твоя и не жены окажется? Но группа оказывается как у мужа. Муж согласен заразиться и переболеть. Но утром у Митюшки поднялась высокая температура, врачи сказали – похоже на отравление. Чем он мог отравиться – не представляю. Единственный источник - больничные бутылочки для смеси, почему-то не разрешили в этот раз пользоваться своими. Наверное, попалась непрокипяченная. Я думала, что никаких сил в запасе у меня не осталось для новых испытаний. Не знаю, откуда они взялись. Единственное – в боку такая боль была, будто в печень нож вонзили. И всю закидало ячменями. Но мне было не до этого, я и с ножом в боку не спускала Митю с рук. Красивый доктор подсылал ко мне сестер сделать спазмалитики, мазать чем-то ячмени. Наверное, он по-настоящему влюбился. Тогда я вообще не осознавала ничего, теперь, когда вспоминаю, с каким состраданием он на меня смотрел – да, похоже всерьез все у него было.

Два дня Митьке промывали желудок, делали уколы, делали все, что можно и нужно. Но температура все повышалась. К нам забЕгали врачи из других отделений разных профилей. И все отводили глаза от меня и на мои вопросы задавали свой – у вас есть еще дети? Мужу сказали прямым текстом, что ребенок скорее всего не выживет. Мне он этого не сказал конечно. Нет, я понимала, что врачи не зря отводят глаза и задают свои странные вопросы. Я понимала, что все очень серьезно. Но допустить мысль, что Митюшка может умереть? Нет, я этого не могла вместить, отталкивала от себя, нет, нет, нет.
Митя привез очередное светило педиатрии. Он долго осматривал Митюшку, расспрашивал врачей, а потом задал свой вопрос – еще дети есть? Странный вопрос. Как будто одни дети могут заменить других. И в этот миг вся моя оборона рухнула. Как молния меня поразила и все осветила истинным светом, парализовала, отрезала от жизни. Ребенок умирает.

Я первый раз за эти три дня оставила его с мужем и пошла во двор покурить. Я стояла, глядя на куст перед собой, под последним осенним солнцем. Я помню каждый листик и почку на этом кусте. Помню все свои мысли. Нет, нет, я не сдамся. Надо найти еще каких-то врачей, ехать в Москву, в Америку, сейчас я что-то придумаю, сейчас. Но я понимала, понимала, что все врачи уже были, и ни в Москве ни в Америке никто не сотворит чуда. И я на минуту подумала - а если и правда??? Нет, жить я после этого не смогу и не стану, конечно нет. А Маша?? Ведь придется жить ради нее, придется! Много, много дней жить с этой болью? Да как же так? Да, другие живут как-то. Но я не знаю - как, я –то не смогу! Разве Там этого не знают? Где-то Там, где Кто-то Всевидящий есть, я всегда это знала, чувствовала. Бессознательно взывала к Нему, без имени, так, к чему-то, пусть будет так, пожалуйста, всегда по каким-то пустякам, экзамены, зуб полечить, чтоб не больно. И Он отзывался. И я забывала до следующего раза.

И вот я стою, смотрю в небо, и ясно понимаю, что не от кого мне ждать помощи на земле. И я взываю к небу. Но гляжу при этом почему-то на куст. На этот раз по имени взываю. Господи, пожалуйста, только не это! Лиши меня чего угодно, всего на свете, только не детей. И я обещаю, обещаю Ему быть хорошей, жить праведно, ведь я крещеная, это кажется мне сейчас очень важным! И я обещаю окрестить Митю, если он останется жив. Меня никто не учил молиться, я вообще не слышала ни одной молитвы, я даже не понимаю, что молюсь. И я не понимаю, что получила ответ на свою молитву. Просто мне становится вдруг спокойно. Я знаю, что все будет хорошо. Знаю и все. И еще знаю, что сделала что-то очень важное, самое важное и нужное для Митиного спасения. Я возвращаюсь в палату, успокаиваю мужа и жду чуда исцеления. Вот, и со мной Бог из куста говорил:)

Митя горит. Неукротимый понос. Вечером пришла сестра делать уколы. И вдруг говорит – слушайте, у нас таблетки есть от поноса индийские, новые какие-то, не опробованные еще, их детям не разрешают давать. А я свою племянницу от поноса мигом ими вылечила. Хотите попробовать? Хуже-то все равно не будет. Только не выдавайте меня. И принесла мне одну таблетку. Я дала Митюшке буквально пылинку. Ночь он проспал спокойно, не горел. К утру температура упала совсем. И понос прошел совершенно. Я даже не знаю имени его спасительницы.

На следующий день в больнице обнаружили сальмонеллу. Всех, кого только можно было, выписали домой. И нас тоже. Обучили меня вставлять турунду, обрабатывать рану, и выписали. Дома я глянула на себя в зеркало и ахнула. Все виски были седые. Так и крашу волосы с 30 лет. Отощала я до своего почти 18летнего веса. И глаза. Глаза стали другие, наконец взрослые.

Отощавший Митя отъедался и быстро поправлялся. Угроза рецидива уже не так пугала меня после пережитого. От этого не умирают хоть, переживем как-нибудь. Соседи и друзья переживали за нас, все шли со своими советами и лекарствами, какими-то мазями и каплями, которые кому-то помогли. Я звонила врачам, спрашивала, можно ли капать и мазать, врач говорил – пробуйте, все пробуйте, авось что и поможет.

Через месяц мы повезли к ним Митю на проверку. Красивый доктор посмотрел и просто ахнул.

- Чудеса какие-то! Чем лечили-то? Может, и нас научите?

Больше Митя не болел практически.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Архив