Перевозбуждение

Новостная лента сегодня возмущается уже не миллионами Екатерины Тихоновой, а миллиардной алчностью других детей –гимнописца. Но мне перевернутая страница с новой Silicon Valley между Вернадского и Мичуринским кажется более заслуживающей разговора. И вот в каком контексте.

Подумайте сами. Человек с весьма обширными возможностями пятнадцать лет прячет от публики своих дочерей. Решение необычное, в духе "Железной маски", но по-человечески в общем-то понятное: устраивая то, что было устроено в Чечне, нельзя было не заработать тысяч кровников. И кто может предсказать, как они себя поведут и на кого направят острие своей мести?

Только не надо говорить про 21-й век. Зарезал же вполне европеизированный осетинский архитектор швейцарского авиадиспетчера. И стал героем у себя на родине. Так что – не надо. Береженного бог бережет. Девочкам еще жить и жить. И не факт, что их судьба сложится так же удачно, как у Светланы Аллилуевой. Времена поменялись. И не без нашей помощи. И мы поменялись вместе с временами. И в отношении "сына за отца" – тоже. И в отношении презрения к любой морали, во всяком случае среди лиц определенного круга – тоже.

В общем, решение любящего отца понять вполне можно.

Теперь вопрос к журналистам, главным редакторам и прочему люду, решающему, чем наполнять эфир. Что ожидает средство массовой информации, которое решит пойти против высочайшей воли, да еще в таком щепетильно-личном деле? Как оно будет дальше массово информировать? Что станет с его лицензией? Ну, и со всем прочим?

Не сочтите за навет в отношении некоторых ограничений свободы слова в РФ, но рискну предположить, что такое средство массовой информации закроется весьма быстро. Информировать массы о том, что власть пытается скрыть, для СМИ надежнейшее средство закрыться. То есть самоубиться. Я не прав?

В общем, простейшая логика подсказывает, что попытка стащить наши железные маски без санкции с самого высокого верха невозможна. А раз такая санкция была, то это означает только то, что Катя Тихонова и Катя Путина – два разных человека. Потому что, согласитесь, подобный способ раскрытия личности собственной дочери все-таки слишком экстравагантен: зачем так сложно?

Мое знакомство с технологиями секретных операций ограничено просмотром нескольких художественных фильмов вроде "Щит и меч". Так что разбирать смысл появления акробатической танцовшицы в роли реформаторши университетской науки я не возьмусь. Хотя эстетического протеста такой кульбит катиной и эмгеушной судеб у меня не вызывает: научное администрирование – такое дело, которое требует и ловкости, и умения быстро крутиться и виртуозности в исполнении всяких коленец. В общем, дело как раз для акробатки. Да без таких талантов люди в администраторы науки и не шли.

Но я хочу сказать о другом.

Всё, о чем я написал, – вещи настолько банальные и самоочевидные, что они не могут не прийти в голову немедленно после прочтения разоблачений Кашина или Навального. Но только при одном условии – если эта голова находится в более-менее спокойном состоянии. Ну, даже если и не в самом спокойном, то хотя бы в спокойном настолько, чтобы сохранять способность думать.

Но в том-то и дело, что наше общество находится в совершенно другом состоянии. И в этом состоянии реагировать может только эмоционально. Эмоционально верить. Или эмоционально не верить. Эмоционально радоваться. Или (гораздо чаще) эмоционально негодовать. Хотеть. Не хотеть. Бояться. Обижаться. Рваться схватить кус...

Но... только не думать. А значит – и не действовать разумно. Перевозбуждение...

В таком состоянии мы – удобнейший объект для манипуляций. Щелкни нас по носу – мы взмахнем хвостом, зажги лампочку – отделим слюну. То же, что отличает нас от животных (я говорю не о наличии ягодиц), исчезло, парализовано, самое оптимистичное сравнение – спит. Глубоким сном. Очень глубоким.

Конечно, я говорю только об одной сфере нашей жизни – о гражданской, отсящейся к нашему МЫ. Во всем остальном, что относится к нашему Я, к личной жизни с ее личными интересами, то здесь мы вполне сохранны, и способность думать наша тоже вполне сохранна.

За исключением одного – понимания, что без хорошей жизни для МЫ хорошей жизни для Я быть не может.